Симфония света
Шрифт:
– Простите, доктор. Я больше так не буду. Отдыхайте.
Сосредоточенные морщинки расправились, рыцарское забрало поднялось, губы дрогнули в ответ. У белки всё получилось, и она может распластаться на пушистом пузике, загнанно дыша.
Утро оскалилось акульими зубами сосулек, серая застиранная простыня неба пахнет хлором. А надо мной склонился рыцарь – победитель спрутов. Его дежурство закончилось.
– Ну, как вы тут, улыбчивая вы наша? Больше не будете хулиганить?
– Нормально, доктор. Я буду хорошо себя вести.
А с её плеч на одеяло прыгает мой беличий
На сизовато-розовой кожице огромных виноградин мерцают капельки воды, хромовым блеском охватывают часы родную руку. Серые глаза – не такие, как это небо, в них – сталь с тёплой волшбой, выкованная с любовью.
– Ну что? Совсем плохо? – Тихий, расстроенный голос. Ангел уже знает, что тут было ночью.
Опять хмурится, надо срочно выпускать скорую беличью помощь. Всю сразу, потому что одной пушистой хулиганке тут не справиться, нужна целая армия. Я открываю шкатулочку.
– Ну... Повоевали ночью немножко, но наше дело – правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.
Голос Левитана у меня, конечно, не получается, но белки делают своё дело: губы дрожат, строгие складочки разглаживаются, и вот она – моя суровая, собранная и деловая, стальная леди, которой посреди «боевого» дня вручили яркую коробочку с волшебным подарком. И она растаяла, моя красивая серебряная Снегурочка, и стала просто Сашей – родной, домашней, с любящими глазами.
– Вояка ты мой. – Её смешок – прозрачный звон капели с крыш. Лоб прижимается к моему. – Виноград хочешь?
– Давай.
Её губы подносят мне ягодку, прохлада и сладость струится в рот, а потом мягко ложится тепло поцелуя.
– Всё будет хорошо.
И это правда.
29 октября 2015 г
Ты – это судьба
Вчера был странный день. До сих пор нахожусь в... задумчивых чувствах.
Вечером зашла Елена, Сашина «бывшая». Та самая голубоглазая красавица-адвокатесса, которая безвозмездно защищала на суде мою подругу Риту. Она, в общем-то, приехала сюда в гости к родным, но не удержалась от соблазна навестить нас, а точнее, Александру.
Она вошла в дверь – статная крашеная блондинка с элегантной короткой стрижкой, в бежевом пальто, окутанная невесомым облаком тонкого парфюма и этой прохладной аурой цивилизованно-дружеских отношений. Столичный лоск и успешность – внешне, а глаза – голодные. Не физически, душевно.
Саши ещё не было дома, когда она зашла. Выпили кофе, поболтали о том, о сём. У меня как раз пирожки подоспели, и Елена со смехом сказала:
– Повезло Саше с женой. Прямо Царевна-лебедь...
Я стояла в кухонном фартучке, держа пухлыми варежками-прихватками противень с румяными пирожками из Антоновки... Какая уж там царевна. Но спину и голову я привыкла держать прямо.
О личной жизни я её не расспрашивала, а она и не стремилась
Пообщались вполне мило, почти по-приятельски. Гостья поинтересовалась моим здоровьем: когда мы в прошлый раз встречались, я была далеко «не в форме». Елена тогда помогла нам с поисками хорошего сосудистого хирурга.
До возвращения Саши домой оставалось полчаса или около того, но она вдруг передумала дожидаться. Сказала только:
– Знаешь, когда я поняла, что у нас всё кончилось? Тогда, на суде этой девочки, твоей приятельницы, я там ещё самооборону доказывала. На приговоре тебе стало нехорошо, а Саша так над тобой хлопотала... Вот тогда я всё в её глазах и увидела – в том, как она на тебя смотрела. Глаза, ты знаешь, не лгут. Бывает так: увидел человека – и всё, пропал. Судьба. Вот так, наверно, и у неё с тобой было. Ты тогда ещё совсем девчонка была, и я, если честно, не понимала, что она в тебе разглядела. Она – взрослая, зрелая, состоявшаяся, а ты – сущий птенец, растерянный и неопытный. Вы из разных поколений, с разными ценностями. Ведь вам даже поговорить, наверно, не о чем – так я думала. Знаешь, ты за эти годы... выросла. Расправила крылья. Я рада, что у вас всё хорошо. Наверно, я больше не приду. Хватит бередить прошлое.
В горле у меня солёным комом теснились сотни слов. О том, как мне хочется, чтобы и у неё всё наладилось. О том, что она – прекрасный человек, а потому заслуживает счастья как никто другой. Но я не волшебница и не могу наколдовать ей его.
Она, наверно, прочитала в моём взгляде всё невысказанное. Уже стоя в прихожей, ясно улыбнулась, и синева её глаз веяла грустноватой прохладой осеннего неба.
– Никто не виноват. Просто... так получилось. Счастья и любви вам обеим.
– Спасибо, – пробормотала я. – И тебе.
Буквально через пять минут после её ухода в замке повернулся ключ: привычный, родной звук. Ангел сразу учуял в воздухе аромат яблочной выпечки и корицы, расплылся в довольной улыбке, а потом принюхался повнимательнее и насторожился.
– У тебя новые духи?
– Это не мои, – призналась я.
Пришлось рассказать о визите Елены и о её словах. Серые глаза Ангела подёрнулись блестящей амальгамой задумчивости, а руки тепло обвились вокруг моей талии.
– Она не из-за карьеры уехала, Саш. А просто что-то... почувствовала.
– Я знаю это, моя принцесса. Ты – это судьба.
25 сентября 2015 г.
Снег идёт
Я вспоминаю: хмурый зимний денёк, непроглядно-серое, скучное небо медленно роняет крупные белые хлопья. Снегопад тих, мудр и мягок, от него веет зябким холодом и пронзительной свободой. Ты стоишь у окна, и гипнотическая снежность отражается в твоих неземных глазах, устремлённых в глубины галактик.
– Снег идёт, – слетают с твоих губ слова – лёгкие, чуть слышные, как поступь этих танцующих снежинок.