Симфония света
Шрифт:
– Они у тебя в животе – не того?.. Смотри, как бы не прохватило...
Усталая после рабочего дня, она бродит по дорожкам, и её серебряная голова видна мне поверх листвы. Собираю смородину, таю и растворяюсь в осенних чарах, а Александра уже тащит в дом ведро груш. Затянутое тучами небо отражается в сером зеркале её глаз стальной колкостью, рот поджат в жёсткую линию. Я не лезу с расспросами: захочет – сама скажет. Проходя мимо, как бы невзначай касаюсь плеча.
– Не бери в голову, просто день дурацкий был, – отвечает она на не озвученный
Её губы тепло щекочут мои вымазанные ягодным соком пальцы, дыхание окутывает их и греет. Я накрываю поцелуем жилку на её виске, улавливаю едва заметные толчки пульса.
А сентябрь ещё не закончил дарить подарки: у него в запасе несколько горстей вишни. Озябшие ягоды тают на языке, наполненные такой же осенней терпкостью, как и смородина. В их вкусе есть что-то отдалённо черешневое. Ангел держит склонённую ветку, я собираю, а сама обдумываю хитрый план.
– Смотри, смотри, какая ягодка, – ласково показываю ей. – К тебе в рот просится!
Наши губы встречаются на вишенке. Ангел от неожиданности выпускает упругую ветку, и та со свистом выпрямляется. Поцелуй крепнет и углубляется, и я с потеплевшим сердцем вижу, что мне удалось зажечь в глубине зрачков Александры многообещающие искорки.
– Давай сегодня тут останемся. – Её шепот щекочет мне ухо.
Мне есть что предложить этому холодному сумраку, чтобы он растаял и заиграл жаркими красками. В шкафчике есть имбирь, гвоздика и корица, а в холодильнике – красное вино и лимон. Пряности отдают свою ему духмяную страсть, а сентябрь добавляет свои дары – смородину, вишню и антоновские яблоки. Пока я колдую у плиты, Ангел растапливает камин.
Вечерняя синева – пронзительная, сырая, от неё зябнет нос и пальцы. Но в руках у нас – по бокалу горячего глинтвейна, и лёгкий, согревающий хмель мягко струится по жилам. Ненастный, усталый холод уходит из моих любимых глаз, и у нас одни наушники на двоих. Голос Мирей Матье серебристо колышет пространство: «Я – влюблённая женщина...» Каждое слово песни – обо мне; сердце впускает в себя рыжее тепло огня и задумчивую нежность взгляда Александры.
– Спасибо тебе. – Её лоб прислоняется к моему, глаза смотрят в глаза. – Спасибо, что ты есть. Ты умеешь возвращать к жизни. Этого у тебя не отнять...
Глинтвейн уютным шарфом укутывает горло, а пальцы потеплели, переплетённые с пальцами Ангела. Ночь окружает нас стеной из дождя, ветра и шороха желтеющей листвы, а я превращаю свою душу в светлые кирпичики и строю защитную ограду вокруг моей половинки, сонно уткнувшейся мне в плечо.
Серость утра озарена солнечно-лимонными брызгами: кислые ломтики лежат веером на блюдце, а Ангел греет ладони о кружку с крепким чёрным чаем. К завтраку – хрустящие тосты с маслом и повидлом из свежего урожая яблок. Осторожно заглядываю в родные глаза: там не осталось и тени вчерашней хандры. В них горит готовность к новому дню и любым трудностям, и я про себя улыбаюсь: миссия выполнена, зелёная галочка.
02.09.2015
Бокал остывшего солнца
(стихотворение в прозе)
Возьми у меня этот бокал остывшего солнечного света. Тонкое небесно-синее стекло холодит пальцы предчувствием зимы, а вместо вишенки я брошу туда своё сердце.
Услышь моё дыхание, в котором шелестит листва. Золотая завеса из листопада окутает плащом твои плечи.
Спрячь и согрей в ладонях усталый стук моего пульса, и он растворится в ритме улиц, пересыпанных суетным конфетти вечерних огней. Это не оконное стекло дрожит под твоей рукой, это сама ночь мечется в лихорадке, не зная, куда ей дальше бежать, о чём думать, к чему стремиться.
Смахни пальцами серебристую дымку инея с моих висков. Она каждое утро колышется тюлем на твоих окнах, когда ты, зябко ёжась, пьёшь кофе и смотришь в серую пелену грядущего дня. В твоей груди стучит ожидание. Как мне оправдать его?
Выйди, укутавшись в шарф, на раскрытые ладони города. На перекрёстке Жизни и Любви я буду ждать тебя, а в кармане у меня – два билета в светлый день-сад. По его дорожкам мы будем бродить, взявшись за руки, смотреть рыцарские турниры, блистательные балы, с замиранием сердца следить за ажурным танцем балерин. Может быть, затеряемся где-то на тропинках тысячелетнего леса, а мимо нас промчится королевская охота.
А потом нам откроется тихая полянка с душистыми россыпями земляники. Ты спросишь: «Что это?» Я отвечу: «Покой». Его у нас никто не отнимет.
Мы будем крутить педали, обгоняя длинные вечерние тени и чувствуя кожей янтарную улыбку заката. Высокая трава заведёт свою стрекочущую песню, а птица почти коснётся на бреющем полёте твоих волос крылом.
Мы будем подогревать костром ночное небо, а поцелуями – наши сердца. Вино заструится жарким дыханием хмеля под кожей, а чёрный бархат ночи обернётся пологом палатки. Что тебе сыграть на струнах лунных лучей? Вся классика в нашем распоряжении.
Осенний вечер растворится в капле яблочного джема. Две чашки чая, тепло камина, а на стенах – застывшие фотографиями мгновения нашей жизни: ты смеёшься, я ловлю слова с твоих губ, шарик вырвался и улетел в праздничное небо, а вот я жду тебя у окна... Что ещё нужно? Только лестница в новую сказку за маленькой зелёной дверцей.
Я буду плести тебе по сказке каждый день, только жди меня с чашкой кофе у окна. Я приду из тюлевой завесы тумана, согрею твои руки летним пожатием, а губы – глинтвейновой пряностью поцелуя. Я скажу все слова, которых ты ждёшь.
Только возьми этот бокал остывшего осеннего солнца.
24 сентября 2015 г.