Симулятор убийств
Шрифт:
– Включая твоих, – сказала Эли.
Дэвид фыркнул.
– Мои родаки каждое воскресенье ходят в Виртуальную Церковь Посланника Божьего. Слушают проповеди Эрвина Доджсона.
– Это тот, который говорит, что давать людям выбор, какой каст им использовать, мужчины или женщины, это все равно что поклоняться дьяволу, только хуже?
– Он самый. Поэтому можешь себе представить, что мои родители думают насчет Бостонского бунта. Они до сих пор считают, что все это была инсценировка, а съемки подделаны. Вчера вечером они заявили, что ноги моей больше не будет в школе, где мне промывают мозги. Сказали, что я должен
– Полное дерьмо, – возмутилась Эли. – Бунт был настоящий. Мы же своими глазами видели! Люди его транслировали вживую в Терру+.
– Я это знаю, и ты тоже. Но я несовершеннолетний, а это означает, что на перевод я никак повлиять не могу. Я говорил им, что не хочу переводиться, а они ответили, что в таком случае выкинут меня на улицу.
Эли почувствовала, как внутри нее нарастает всепоглощающая ярость. Закон об образовании от 2036 года давал родителям право полностью распоряжаться виртуальным обучением своих детей до восемнадцати лет. А это означало неограниченную власть над тем, какую школу и какую программу для них выбирать. Соответственно, если родитель был недоволен каким-то предметом, он мог поставить фаейрвол на материалы, которые считал недопустимыми. А если он не одобрял программу в целом, то имел право перевести каст ребенка в другую виртуальную школу без предварительного согласования.
К счастью, родители Эли позволили ей остаться в Вестбери. Очевидно, программа их не смущала. Вот только Эли не знала, вызвано это тем, что родители одобряют школу или им просто плевать. А теперь у нее забирали единственного человека, с которым она ощущала себя не такой одинокой.
– Когда мы в реальном мире – мы невидимки, – сказал Дэвид. Слезы скатывались по его лицу и исчезали, не достигнув пола. – А в Терре+ мы их марионетки.
– Даже не знаю, что хуже.
– Похоже, я узнаю – в следующем учебном году.
– Но как насчет нас? – спросила Эли. – Мы сможем общаться вне школы или нет? Мы еще столько фильмов не посмотрели!
Дэвид покосился на свои кроссовки.
– Не знаю. Не думаю. Мама говорит, они собираются запретить моему касту общаться с учениками Вестбери. Мол, они не хотят, чтобы на меня влияли.
– Они установят тебе фильтр?
– Типа того. В общем, я в полной жопе.
– А ты не можешь им помешать? Нанять адвоката? – спросила Эли.
Дэвид покачал головой.
– На адвоката нужны миллионы баксов. Так что я в жопе, пока мне не исполнится восемнадцать. По закону мои родители имеют право решать, с кем мой каст может взаимодействовать и к каким терминалам ему открыт доступ. То есть я должен жить так, как они хотят.
– Если они заблокируют тебе вход в «Мажестик», я приеду к тебе домой и заставлю их передумать.
– Пока что они изменили мне только школьные настройки. Они каждую свободную минуту сидят в симах «Паст-Крайма». Это настоящая зависимость. Когда мать прочла, что выйдет сим Инферно, она обрадовалась больше, чем узнав, что беременна моей сестрой.
– Кому ты говоришь! Мой отец уверен, что, живи он в тысяча восемьсот шестьдесят пятом, он не допустил бы убийства Линкольна.
Дэвид усмехнулся.
– В целом это меня устраивает. Чем меньше у них времени, тем мне проще.
У каждой школы, каждого офиса, каждого парка и концертного зала в Терре+ был свой терминал – точка входа для кастов. Чтобы посмотреть фильм, надо было купить билет, дающий твоему касту доступ к терминалу в виртуальном кинотеатре. То же самое для спортивной арены. Нет билета – нет терминала. Крупные виртуальные площадки, вроде парков развлечений, имели множество терминалов, чтобы кастам не приходилось часами висеть в зале ожидания.
Эли положила руки Дэвиду на плечи и сказала:
– Мы найдем способ это преодолеть. Обещаю.
– Но как?
– Я… я пока не знаю. Я имею в виду – ты же вывалил на меня все это каких-то десять секунд назад. Но разве я когда-нибудь сдавалась?
Дэвид улыбнулся.
– Нет. Ты как зубастые черепахи из виртуального зоопарка Сан-Диего. Ну те, которые разгрызают металл, а если вцепятся куда, то не отпускают, пока не разожмешь им челюсти монтировкой.
– Это твой комплимент?
– Знаешь, мне было бы легче, будь ты так себе подругой, – ответил Дэвид. – Тогда я просто сказал бы: «Не очень-то и жаль. С ней было неинтересно. И пахла она как-то странно… хотя Терра+ запахов не передает».
– Нам обоим не повезло, что я такая потрясающая, – Эли покаянно склонила голову. – Ну вот кому, скажи на милость, я бы еще жаловалась на то, что Реджина Мур понятия не имеет о моем существовании?
– Она много теряет, – сказал Дэвид. Помолчал секунду. Заглянул ей в глаза. – Я буду безумно по тебе скучать, Миллер. Ты уж постарайся не завести себе нового лучшего друга, пока мы с этим разбираемся.
– Не заведу, – ответила Эли серьезно. – Я тебя люблю. Мы что-нибудь придумаем.
– Я… – Дэвид испуганно оглянулся. – Черт! Они здесь.
– Кто?
– Мои родители. Мне нельзя…
И тут каст Дэвида пропал, оставив Эли одну в привате.
– Дэвид! – закричала она. – Дэвид!
Он не ответил, насильно вырванный из виртуала. И из ее жизни – до того, как они успели попрощаться.
С лицом, мокрым от слез, Эли сняла визор. Крепко сжав руки в кулаки, она заколотила ими по матрасу, распахнув рот в безмолвном крике. Нечестно, что родители Дэвида могут забрать его из школы за два года до окончания, лишив друзей, лишив собственной жизни и ни на секунду не задумавшись, каково это для него. Или для тех, кому он небезразличен. Она снова надела визор и открыла ссылку на приват Дэвида, но получила лишь сообщение «СЕССИЯ ЗАВЕРШЕНА».
Дэвид исчез. В мгновение ока она лишилась лучшего друга. Все вокруг – ладно, только взрослые – твердили, что Терра+ дает людям свободу. Позволяет делать множество вещей, недоступных в реальном мире. Но для подростков вроде Эли бескрайняя виртуальность была всего лишь цифровой тюрьмой.
До восемнадцати ей оставалось три года – целая вечность. Три года, в которые ее жизнь ей не принадлежит. И которая может в любой момент резко измениться – вот как сегодня. Ее могут силой толкнуть на путь, которого она не выбирала. Три года! С тем же успехом это могла быть вся жизнь. После того что случилось с Дэвидом, игнор со стороны собственных родителей казался ей чуть ли не благом.