Символ любви
Шрифт:
— Вы сидите одна, глядя в пространство, и так сурово хмуритесь, — заметил он, стоя в дверях.
Сердито сверкнув на него глазами, она поднялась, стараясь держаться холодно и с достоинством.
— А что вам до того, просижу я здесь весь день или уйду? Стивен поднял брови. Подошел к ней почти вплотную, остановился, преградив ей дорогу.
— Будьте любезны, — чопорно проговорила она, пытаясь обойти его. Он шагнул в сторону, не давая все же ей уйти.
— Вы огорчены. Почему?
Она ткнула его в грудь, и он деланно застонал.
— Какое вам дело, огорчена
Стивен вдруг почувствовал себя виноватым. Он действительно совершенно не обращал на нее внимания за столом. До не из желания рассердить ее или задеть за живое, а из «девства самосохранения. Получилось же, что, пытаясь убежать от соблазна, он действительно ранил и рассердил ее. Угрызения совести заставили его смутиться. Обхватив ее голову ладонями, он провел большими пальцами по ее лицу.
— Прошу прощения.
;. Он увидел, как возмущение в ее глазах сменилось выражением мучительного смятения.
— Мне казалось, мы с вами так хорошо понимаем друг друга. Что я сделала не так? Это из-за того… кто я?
Стивен положил палец ей на губы. — Нет, Хейли. Вы все делаете правильно. Я просто пытался убежать от соблазна. — От соблазна?
— Вы кажетесь мне невыносимо соблазнительной. Вот я Ш подумал: если я перестану обращать на вас внимание, соблазна будет меньше. — Робкая улыбка искривила уголки его губ. — Мало того что мой план полностью провалился, я еще и вас обидел. — И будучи не в силах больше сдерживаться, он наклонился и прикоснулся к ней губами. — Простите меня. Вы заслуживаете лучшего отношения. Гораздо лучшего, чем я могу… вам дать. — Он отодвинулся и пристально посмотрел ей в глаза. Сердце у него сжалось от чувств, которые она вызывала у него. — Вы можете простить меня?
Некоторое время она внимательно смотрела на него, затем улыбнулась.
— Конечно.
Проклятие! Еще одно ее свойство, вызывающее восхищение. Она дарит прощение, не устраивая при этом сцен и не впадая в самоуничижение. Он потер то место на груди, куда она больно ткнула пальцем.
— Я второй раз вижу вас рассерженной. Чтобы избежать дальнейших повреждений моего организма, может быть, е будете сообщать мне, чем огорчены?
— Если не считать упрямцев, которые то добры и приветливы, то холодны и неприступны…
— Да, но я не упрямец.
— Это как посмотреть, — сказала она, и на щеках у нее появились ямочки.
— Пожалуй. Что еще вызывает у вас возмущение? Она поджала губы и некоторое время обдумывала свой ответ.
— В людях меня возмущают эгоизм, жестокость, ложь, — ответила она серьезным тоном.
«Эгоизм. Жестокость, Ложь». Все это о нем. В особенно сти ложь, когда речь идет о ней, о Хейли.
— Я постараюсь не иметь с этим ничего общего, — сказал он через силу. «Слишком поздно, Стивен!» — прокричал внутренний голос.
— Я ничуть не боюсь, что вы можете когда-либо посту пить эгоистично, жестоко или лживо, — тихо сказала она, вся ее душа отражалась в глазах.
Его снова обдало волной стыда, а грудь
— Хейли. Я вовсе не тот образец всех совершенств, за кого вы меня принимаете. На самом деле я… — Голос его замер, потому что она коснулась его руки.
— Нет, Стивен, вы такой и есть. — Она подняла на неге сияющие глаза. — Это так, поверьте.
Застонав, он схватил ее в объятия и прижал к гулко бьющемуся сердцу. Он зарылся лицом в ее душистые волосы к закрыл глаза от снедающего его стыда. Она посмотрела не него так же, как малышка Келли этой ночью, — с наивным обожанием, лучившимся во взгляде широко раскрытых аквамариновых глаз. С обожанием, которое заставило его впервые в жизни усомниться, что он действительно такой уж негодяй. И ей-богу, это ощущение ему очень понравилось.
Но, увы, он этого не заслуживал.
«Отойди от нее. Скажи, что ты завтра уезжаешь».
Но вместо этого он крепко обнял ее. Прижав Хейли к себе, он попытался вобрать в себя хотя бы немного ее доброты, зная, что завтра, после того как он уедет, это восторженное выражение исчезнет из ее глаз. Ему показалось, что он теряет нечто очень важное, и он прижал ее к себе еще крепче, чтобы впитать ее обаяние, надолго сохранив в себе это мгновение.
Послезавтра его здесь не будет.
— Вы очень хороши, мисс Олбрайт, — сказал Стивен Памеле вечером, входя в гостиную. Он окинул ее взглядом с ног до головы, рассматривая бледно-зеленое платье и прическу, которая очень шла ей. — Вы сегодня вскружите головы всем мужчинам.
Щеки девушки залил румянец.
— Благодарю вас, мистер Барретсон. Вы тоже прекрасно выглядите.
— Благодарю вас… — Голос его замер, потому что он заметил Хейли, стоящую в дверях.
То было неземное видение в облаке цвета светлой морской волны. Низко вырезанный лиф облегал ее грудь, открывая взгляду соблазнительную кожу цвета сливок. Каштановые локоны были сколоты на макушке и ниспадали на шейку в художественном беспорядке, несколько блестящих прядей обрамляли сияющее лицо. Локоны были схвачены лентой под цвет платья и глаз.
Боже! Он шумно выдохнул. При виде этой красоты у него буквально остановилось дыхание. Он подошел к ней, взял за руку и запечатлел пылкий поцелуй на пальчиках, обтянутых перчаткой.
— Вы прелестны, — тихо проговорил он. — Совершенно прелестны.
Румянец ее стал гуще.
— Это красивое платье, Стивен…
— Красива та, что в нем.
И он поцеловал тыльную сторону ее запястья, будучи не в силах найти слова, говорящие о его потрясении. Она тихо ахнула.
— А вам не кажется, что лиф немного вызывающий? Взгляд Стивена скользнул ниже. Вырез действительно бы низкий, но вполне соответствовал моде. По правде говоря он был даже скромен по сравнению с платьями, которые нося светские дамы. Кожа цвета сливок мерцала над бледным аквамарином ткани, и взгляд Стивена остановился на выпуклостях ее грудей. Ему вдруг захотелось провести пальцами пс этим волнующим изгибам, и только собрав всю свою волю он удержался.