Символ Веры
Шрифт:
– Я спущусь...
Голос прозвучал «криво», как сказала бы давно покойная мать, репетитор пения для купеческих дочерей. Хрипло и некрасиво. Олег глотнул и повторил, уже вполне уверенно и кратко:
– Я спущусь к господам через ... пять минут.
– Я передам, - слуга поклонился и прикрыл дверь.
Олег машинально потер грудь под пиджаком, там, где остался шрам от пули Римана. Немного постоял на месте, перенося вес с ноги на ногу. Протез был великолепен. Сложная конструкция из пружин, пневматических балансиров и прочих чудес
Почти...
Странно, однако, Солдатенков, два с лишним года ковылявший на перевернутой пятке, сейчас особенно остро чувствовал эту едва уловимую разницу.
Пять минут. Невежливо заставлять гостей ждать. Любопытно, кто бы это мог быть? Эмиссары от Гильермо?
Олег бросил взгляд на свой номер, точнее, на их с Родригес номер. Девушка отсутствовала с самого утра, когда ушла с загадочным видом на некую «встречу». Солдатенков не спрашивал, куда, так же как она не интересовалась запросами, которые он отправлял каждый день, используя деньги и возможности новых покровителей.
Вообще их отношения балансировали на тонкой и непонятной грани. Что-то ушло, когда не стало больше необходимости стоять спина к спине, против остального мира. Что-то пришло, когда оба, наконец, поняли, что такое жизнь, лишенная нужды. И все же совместная жизнь бывшего фюрера и его правой руки напоминала колебания двух шестерней, которые вышли из прочной сцепки и замерли, сталкиваясь зубцами, пытаясь соединиться вновь.
Об этом следует поговорить... со временем. Возможно, даже сегодня. Они слишком долго наслаждались пустой, бессмысленной жизнью обеспеченных бездельников. Время искать и обрести себя заново.
Олег мимоходом посмотрел на себя в большом ростовом зеркале у двери, рядом с платяным шкафом, который был встроен прямо в стену и прикрыт фальшпанелью кремового цвета. Зеркало отразило строгого молодого человека в синем костюме французского покроя и белой полоской платка в кармане. Олег поправил галстук и булавку в виде серебряной стрелы - личный презент кардинала Морхауза, который будучи духовной особой, тем не менее, отлично разбирался и во многих мирских вопросах.
Хотя вернее было бы спросить - в каких мирских вопросах НЕ разбирался могущественный кардинал?
«Новый» ресторан был предназначен для ценителей модерна. Стекло, никель, прямые линии, прямые углы и стерильные цвета. Арт-Деко, помноженный на футуристический геометризм. Перешагивая порог заведения, клиент оказывался в будущем,
«Старый» ресторан, наоборот, привечал тех, кто хотел бы вернуться в старое доброе прошлое, выйти из бешеного круговорота вещей, людей и событий. Отдохнуть в мирке, где время замерло в объятиях уютного ретро. Никакого стекла, ничего прямого, стального и тем более пластмассового. Только дерево, кожа, фарфор и благородная бронза. Здесь не было даже газового освещения, только лучшие свечи из старых немецких мастерских.
Его действительно
– Приятно, наконец, встретиться лично, - Беркли махнул вилкой с каким-то осьминогом или иной морской тварью, оснащенной короткими щупальцами.
Американец был как обычно, в относительно новой, но уже поношенной и чиненной джинсовой рубашке навыпуск. Как его пустили в это заведение, оставалось загадкой. Сюда и в обычном костюме из магазина готовой одежды было не пройти - охрана разбиралась в моде и стиле получше иного специалиста с лучших улиц Лондона и Парижа.
– Добрый день, - Риман был лаконичнее. За плечами квадратного наемника не было его знаменитого ящика гемофильтра, а перед Ицхаком стоял лишь символический стакан воды. В отличие от Беркли, который обложился тарелками с едой, как обороняющийся - пулеметными дисками.
Сильно хромая, подволакивая ногу, Олег подошел к столу. Он не знал, что делать. И просто сел на свободный стул, откинулся на плотную и в то же время приятно пружинящую кожаную спинку, под которой скрывалась набивка из шерсти австралийских овец.
– И что дальше?
– спросил он.
– Дальше...
– Риман сделал небольшой глоток. Поймал взгляд Олега и пояснил, хлопнув себя по плечу.
– Иногда я обхожусь без него. В коротких вылазках.
– Понятно, - за короткими ни к чему не обязывающими словами Олег скрывал растерянность. И другое чувство, которое потихоньку разгоралось, как поддуваемые угли, внешне скрытые толстым слоем пепла.
– Дальше, я для начала присоединюсь к словам коллеги, - качнул головой Ицхак. – Интересно будет, наконец то встретиться лично, в простой беседе, не отягощенной... пушками.
– Эй, там, - Фрэнк щелкнул пальцами, призывая официанта, и указал в сторону Олега. Однако тот повел рукой, показывая, что не намерен заказывать.
– Как скажешь, - хмыкнул Беркли, накалывая на бронзовую вилку нового октопуса со щупальцами.
– Сразу к делу, - чуть склонил голову Риман.
– Что ж, уважаю.
– Что вам нужно?
– спросил Олег, внутренне ужасаясь безумию ситуации. Он слишком хорошо помнил серое, мертвое лицо убийцы с металлическими полосками на бритом черепе. Оглушающую боль в ноге.
Они убили бы друг друга, без сомнений и колебаний. А теперь сидят за одним столом, как старые друзья, в куртуазной беседе.
– Наш юный друг еще не привык к новой жизни, - усмехнулся Беркли, отливая из высокой и очень узкой бутылки в такой же высокий и узкий стакан. Запахло яблоками, приятно, едва уловимо.
– Да, он все еще живет прошлым, - добродушно согласился Риман, как будто Солдатенков находился где-то очень далеко отсюда.
Олег сжал кулаки, но лысый убийца снова опередил его, на сей раз словом.