Символ Веры
Шрифт:
Только сейчас где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что у них всех по три емкости для патронов - пулеметные ленты, диски и магазины. Мелькнула - и не стала задерживаться, потому что, прямо скажем, было чем заняться и над чем подумать.
– Готов!
– крикнул фюрер, щелкнув флажком затвора для перехода к полуавтоматическому огню.
– Пошел, Кот!
Олег присел за капотом роскошного автомобиля с поднятым и сложенным верхом, вскинул БАР к плечу, ловя в простой механический прицел вражеские силуэты. Он не пытался убить, да это и не требовалось - только сдержать, заставить держаться на расстоянии
Трещал «180» Родригес, перегретый ствол разбрасывал пули, как цветочная поливалка, однако неточность компенсировалась объемом диска. Сто двадцать патронов - это сто двадцать патронов, с какой стороны не посмотри. Все равно, что пять магазинов к БАР-у подряд.
Хохол, ловко придерживая пулемет на широком ремне, толкнул Гильермо в нужном направлении и скользнул следом, изгибаясь. словно уж.
– Негра, держи попа!
– скомандовал Кот и развернулся, чтобы прикрыть уже фюрера.
Банга не стал ни кивать, ни говорить. Он просто исполнил приказание. Пистолет-пулемет в его руках плевался короткими очередями в два-три патрона.
– Давай за Котом!
– крикнул фюрер, и хотя обращение он пропустил, Родригес поняла. Она методично достреляла остаток диска, ведя стволом справа налево. Маленькие гильзы мелькали в воздухе, горячий ствол дымился. Затвор щелкнул и выбросил последний латунный цилиндрик.
– Прикрываю, - Олег отстрелял уже половину магазина, а то и побольше. Девушка последовала за Котом, который уже приготовился принять основной бой на себя.
Ганза не была сработанной командой убийц и вообще не занималась боевыми действиями - ее задачи лежали совсем в иной стороне. Но стрелять команде приходилось не раз, так что основные приемы боя в застройке контрабандисты знали. Перезарядка с обязательным оповещением коллег, перемещение по очереди, хотя бы один стрелок всегда ведет огонь или по крайней мере готов это сделать, прикрывая товарищей.
Пригибая голову - благо небольшой рост помогал укрываться - Родригес проскочила между машинами, сбрасывая по пути диск. Кот не тратил время на раскладывание сошек и палил прямо с рук.
В отличие от гулкого бахания винтовки и стрекота «180» ручной пулемет стрелял - как иглой шил. Очень равномерно, умеренно негромко. можно даже сказать - солидно.
– Банга, ленту готовь!
– крикнул между делом Хохол.
Негр стукнул Гильермо по плечу, вынуждая встать едва ли не на четвереньки, и подскочил к пулеметчику, вернее к расстегнутой наполовину сумке за плечами Кота.
Родригес перезарядила оружие, и первый же патрон встал на перекос.
Риман поправил наушник радиофона. «Наушником» это называлось скорее по привычке, поскольку представляло собой довольно массивное сооружение в виде маленькой телефонной трубки с рожком. Собственно радиоаппарат лежал на плечах сзади, как усеченная горжетка, а гарнитура на проводе позволяла слушать и говорить без манипуляций с микрофоном и наушниками.
– Ублюдки, - пробормотал кригсмейстер в пустоту, обращаясь непонятно к кому.
Через раскрытые дверцы броневика было видно, как перестрелка смещается ближе к перекрестку. И насколько можно было судить, пока что контрабандисты отбивались вполне успешно.
Тому было две очевидных причины. Во-первых, ганза оказалась довольно неплохо вооружена.
В общем, по ганзе, конечно, стреляли, и вполне с размахом. Но, скажем так, не настолько старательно и не настолько уверенно, как следовало бы при настоящей схватке насмерть. Совершенно не так, как нужно было Риману, твердо намеренному оборвать путь заказанных персон здесь и сейчас.
– Вот ублюдки, - повторил Ицхак, выходец из приволжской глубинки, на родном языке, непонятном никому из сопровождавших наемников.
– Командир...
– радист оторвался от наушника и виновато посмотрел на нанимателя.
– На городских частотах передают, что еще одна группа идет от порта. Они захватили пару машин прямо там и уже на подходе. Полиция не вмешивается. Это наша поддержка?
– Нет, это конкуренты, - на лице Римана не дрогнул ни один лишний мускул, хотя в душе кригсмейстер раскалился, как брусок на прокатном стане.
– Все придется делать самому.
Ицхак снял куртку, расстегнул металлические застежки. Ремни скользнули по плечам и груди, влекомые естественной тяжестью гемофильтра. Риман привычным движением подхватил ящик, опустил его на ребристый металлический пол. Расстегнул прежде скрытую под курткой массивную кобуру, достал оружие и снял кобуру, положив на выключенный фильтр. Один из охранников уважительно присвистнул, понимающим взглядом оценив арсенал нанимателя.
В руках у Римана был редкий сам по себе G-F Mars Automatic в еще более редкой - «лафетной» - доработке Мартызенски, со складным прикладом, вписанным в форму корпуса. Ицхак в два приема разложил приклад, отвел затвор, который вернулся на место с могучим лязгом, достойным скорее пушки, чем пистолета.
– Вы двое, - Риман указал на кригскнехтов.
– За мной. Прикрывайте с флангов, под руку не лезть.
Один из наемников молча протянул «голову велосипедиста» - легкий шлем, действительно похожий на каскетку велосипедиста из-за открытых ушей. Меньше защита, зато очень удобно при ношении радиофона. Риман с легким кивком принял каску, надел и шагнул из машины.
Самым удивительным было - насколько быстро опустел проспект. Собственно весь центр города при первых же выстрелах как будто выключился от одного поворота рубильника. Опускались бронированные жалюзи - сплошные панели или сегментированные ленты, похожие на панцири огромных насекомых. Автомобили, которые могли, давали газу и спешили подальше отсюда. Пассажиры остальных покидали машины без промедления, разбегаясь кто куда. Здесь не берегли технику до последнего вздоха, так как отлично знали - она всего лишь дорогой металл, не стоящий и капли крови владельца. Оставались еще многочисленные водители наемного транспорта, они сразу залегли под машинами, выжидая.