Синдик
Шрифт:
— И ошибка… невозможна?
— Здесь ошибки быть не может. — Она начала дрожать. О боже, командор Как-вас-там, неужели вы думаете, что я могу забыть хотя бы одну из этих вечно ухмыляющихся рож? Или то, что они со мной сделали? Попробуйте еще раз детектор лжи! Суньте в него меня! Я настаиваю! Не хочу, чтобы меня считали вруньей! Вы меня слышите? Тащите детектор!
— Ну успокойтесь, успокойтесь! — вздохнул командор. — Я вам верю, дорогая. Никто не сомневается в вашей искренности. Спасибо за помощь, и спокойной ночи.
Он вместе с лейтенантом вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, командор бросил:
— Ну
Лейтенант пожал плечами.
— Детектор лжи ничего против нее не дает. Мы убеждены, что она на нашей стороне. Уже почти получила гражданство.
— Пошли! — сказал Гриннел. — Вам виднее.
Они спустились по лестнице, сначала командор, как предписывалось морским этикетом.
Когда дверь захлопнулась, Ли Беннет бросилась на кропать. Слез не было. Ей хотелось бы поплакать, но слез все не было — с тех пор, как эти трое разбушевавшихся пьяниц продемонстрировали на ней все свое мужское изуверство и свою неуязвимость как членов Синдика. С тех пор слезы у нее пропали.
Чарлз Орсино — еще один из них. Ей хотелось, чтобы они его поймали и убили, причем чтобы убивали медленно. Она знала, что все это правда. Но тогда почему она чувствует себя убийцей? Почему ее постоянно преследует мысль о самоубийстве? Почему? Почему? Почему?
Незаметно наступил рассвет. Сначала Чарлз смог различить очертания верхушек деревьев на фоне неба, потом — небольшой участок местности перед собой и наконец — две изогнутые тени, которые постепенно превратились в полуобнаженные тела. Одно из них было женским, изуродованным пятидесятым калибром. Второе оказалось телом огромного бородача — того, с которым они бились в темноте.
Чарлз осторожно вылез наружу их осмотреть. Наверняка бородач сначала был ранен в бедро. Женщина была старухой с длинными седыми космами. К ее макушке жилами был привязан череп какого-то животного, и вся она была покрыта татуировкой в виде синих полумесяцев.
Офицер присоединился к нему, склонился над старухой и сказал:
— Это одна из их ведьм. Часть их веры, если можно так выразиться.
— Это какая-то новая религия? — недоверчиво осведомился Чарлз. — Ни на что не похожая?
— Нет, — ответил Ван Деллен. — Насколько я понимаю, это какая-то старинная вера, еще дохристианская. До Великою Потрясения эта вера исповедывалась подпольно, но после снова распространилась по всей европе. Отвратительная штука. В каждое новолуние — приношение в жертву животных. Дна раза в год — человеческие жертвоприношения. Чего еще ожидать от им подобных?
Чарлз вспомнил про себя, что сограждане этого офицера живьем варили непокорных рабов.
— Я пойду посмотрю, можно ли что-нибудь сделать с джипом, — проговорил он.
Офицер уселся на мокрую от дождя траву.
— Какая к черту от него польза? — проворчал юноша. — Даже если ты его починить. Даже если мы вернемся на базу… Для тебя это будет подобно самоубийству. А может, они убъют и меня, как убили и моего отца.
Он сделал попытку улыбнуться. — Или у тебя, гангстер, в рукаве спрятан козырный туз?
— Все может быть, — сказал Орсино. — Ты знаешь что-нибудь о женщине по имени Ли… Беннет? Она работает на морскую контрразведку?
— Ее доставили сюда по линии агентуры. Она — кладезь информации. Тоже шишка, правда, небольшая. Что ты от нее хочешь?
— Она имеет какой-нибудь
— Никакого веса у нее нет. Они только используют ее для своих разведывательных целей, чтобы иметь полную картину о ситуации в Синдике. Гражданство она получить не могла. Женщина, чтобы получить гражданство, должна выйти замуж за человека, его имеющего. Черт подери, что тебя с ней связывает? Ты знал ее с другой стороны, да? Для Синдика с ней покончено — для тебя она ничего сделать не сможет.
Чарлз дослушал его с трудом. Вот, значит, как. Присяга на гражданство в положении Ли Фалькаро должна была стать тем же переключателем, что и для него. Но это не сработало, потому что эта шайка бандитов не хотела или не нуждалась в том, чтобы женщины становились гражданами первого сорта, со всеми привилегиями. Это было только маленькой деталью отношения этого Правительства, но которая может навсегда оставить Ли Фалькаро в клетке ее искусственной псевдоличности. Да, детекторы лжи. Да, скополамин. Но присяги на верность для женщины после этого не следует.
Не переключившись снова на свою собственную личность, Ли Фалькаро представляет собой неразорвавшуюся бомбу в нервном центре Североамериканского Военно-Морского Флота. Как же ее вывести из этого состояния?
Чарлз сказал офицеру:
— Я наткнулся на нее в Нью-Портсмуте. Она знавала меня там, в Синдике. И я оказался в… Он опустился на колени и напился из лужи — пода слегка уменьшила позывы голода. — Пойду посмотрю, что можно сделать с джипом.
Он поднял капот и бросил взгляд на офицера. Ван Деллен растянулся на мокрой траве и собирался вздремнуть. Чарлз с трудом вытащил щепку из трансмиссии, для чего даже пришлось основательно постучать кувалдой. «Блок полетел… — подумал он презрительно. — Тоже мне офицер, не может даже определить, сломан блок или нет. Если мне когда-нибудь удастся отсюда выбраться, мы сотрем их с лица земли — вернее, просто избавимся от их идиотских социократов и конституционалистов. Остальные как будто в порядке. Может, за исключением этих сволочей из Охраны. Негодяи! Будем надеяться, что их всех перебьют в драках».
Что-то маленькое прикоснулось к его спине — он отмахнулся, пытаясь стряхнуть это, и почувствовал холодный металл.
— Медленно поворачивайся, или я разделаю тебя, как свинью. — раздался чей-то мощный бас.
Орсино медленно повернулся. Холодный металл, направленный уже ему в грудь, оказался похожим на лист наконечником копья. Оно было в руках рыжеволосого и рыжебородого гиганта, грудь колесом, а глаза его, сине-зеленого цвета, были холодны, как сама смерть.
— Свяжи его, — сказал кто-то. Еще один полуобнаженный мужчина запел его руки за спину и связал их веревкой.
— Спутай ему ноги, — это был уже женский голос. Кусок веревки или жилы опутал Чарлзу ноги, оставив для передвижения пространство около фута. Идти он мог, но не бежать.
Гигант опустил копье и отошел в сторону. Первое, что увидел Чарлз, это был лейтенант Североамериканского Военно-Морского Флота Ван Деллен, навсегда избавленный от своих сомнений и переживаний. Они разрубили его на куски прямо во сне. Орсино только надеялся, что он ничего не успел почувствовать, так, скорее всего, и было. Порукой тому был остро заточенный наконечник копья.