Синдикат
Шрифт:
— Совсем рехнулись на этом атоме, — пробормотал Бес, разгуливая по платформе в ожидании транспорта. Вспомнились надрывные пророчества Проныры насчет подрывов корпоративных штаб-квартир. А если подумать, то, в самом деле, где лежит предел «агрессивного арбитража»?
Колонны, сделанные то ли из полированного металла, то ли из светоотражающей пластмассы, сияли как зеркальные столпы. В них отражались искаженные образы спешащих людей. Глядя на размытые силуэты Бес внезапно решился. Действие было спонтанным и со всех сторон неразумным. Но все же боец его выполнил, набрав телефонный номер.
Кристина ответила почти сразу, будто держала телефон в руках. Беса передернуло от мысли, что вполне возможно так и было, девушка, скорее всего, ждала
— Здравствуй.
— А, ты…
Голос звучал удивленно, однако, без неприязни. В былые времена специальная программа уже начала бы анализ речи Кристины, опираясь на базу предыдущих диалогов, подсказывала правильное направление беседы и варианты реплик. Но то в былые, сейчас полуживая электроника в черепе и грудной клетке сталевара могла сообщить лишь, что звонок для адресата был неожиданным, однако общий эмоциональный фон сдержанно-позитивный. То есть ровно то, что Бес и так знал.
— Я тут…
Бес понял, что теряется.
— Понимаешь…
«Черт возьми!»
Он выругался про себя, тоскливо и даже без особой злобы.
«Напрасная затея»
Но благоприобретенное упрямство не позволяло просто сдаться и дать отбой.
— Я тут по городу хожу…
— Варенья хочешь?
— Что?.. — растерялся Бес.
Кристина рассмеялась, очень мягко, добродушно, уютно. Ее смех звенел хрустальными колокольчиками в голове бывшего арбитра, но без неприятного резонанса. Было просто очень приятно ее слушать.
— Мне варенье привезли. Вишневое, без косточек. Хочешь чая с вареньем?
— Хочу, — сказал Бес, чувствуя, как улыбка сама по себе расползается по лицу, от губ к скулам и выше, вплоть до уголков глаз. Глупая, смешная, искренняя.
— Я люблю варенье. Только очень давно его не ел…
Бес запнулся, пытаясь вспомнить, когда он и в самом деле пробовал настоящее варенье, а не углеводный суррогат. Не смог. Слишком давно. Слишком далеко отсюда.
— Приезжай. Только чай купи, у меня кончился. Лучше черный.
— Обязательно.
Глава 6
Бес понятия не имел, где живет Кристина, но как-то по умолчанию предполагал, что в одном из городских центров, среди зданий-свечек, залитых светом прожекторов, с посадочными площадками на крышах, застекленными верандами, а также иными атрибутами скоробогатой успешности. В конце концов, положение, как известно, обязывает, да и заработки позволяли.
Ошибся, причем крепко.
Гейша выбрала местом жительства участок в Северном микрорайоне, больше известном как «пчельник». Название было старым, как и сама территория. Некогда там располагалась целая батарея общежитий и техникумов, а в начале восьмидесятых район был выбран в качестве полигона для обкатки новой концепции жилища советского человека. Кирпичные трех- и пятиэтажки общаг снесли, ландшафт всячески облагородили, озеленили, а после реорганизовали по совместному французско-немецкому (ГДР, разумеется) проекту модульного строительства. Идея была в том, чтобы использовать типовые элементы — «соты» — похожие на кубы и шестигранники, создавая во всех климатических поясах жилые комплексы любых конфигураций, меняя структуру, достраивая или убирая по необходимости и желанию.
Проект более чем удался, несколько десятков «сотовых» домиков показали себя отлично даже в неблагоприятных условиях дальневосточного климата с его удушающим, влажным летом и холодной зимой. Предполагалось, что с восемьдесят восьмого проект начнет триумфальное движение по всему социалистическому миру… и тут началась война, стало не до авангардных проектов. А затем пришла «конвергенция», «мирное соревнование с капиталистическим лагерем», архитектурные концепции выродились до копирования азиатских «муравейников» с поправкой на природную специфику — числом побольше, ценой подешевле. С апофеозом в виде серых башен, где не было даже централизованного
А «пчельник» существовал дальше, оставшись еще одним забытым памятником еще одной неслучившейся революции благоустройства. Как его до сих пор не разогнали, застроив ценнейшую землю неоновыми высотками, оставалось неизвестным. Селились тут не буржуины, но люди при достатке, со специфическим отношением к жизни и комфорту. В том числе и «японка» по прозвищу Кицунэ.
Небольшой «дом» Ки стоял на окраине участка и представлял собой шесть блоков, соединенных углом. Кухня, она же гостевой зальчик, располагалась в центре композиции, на изломе. Бес даже засмущался, чувствуя себя не в своей тарелке посреди идеальной чистоты в ботинках, собравших, казалось, всю грязь осенних улиц Хабаровска. Но Кристина быстро разула гостя, выдала тапочки в виде котиков с ушками, а затем началось чаепитие. Благо кибернетик на чай не поскупился, взял настоящего и черного, никакой травы с индийских плантаций. В прошлой жизни Бес немного поработал в Индии, поэтому хорошо знал, что легенды о диких условиях выращивания индийского чая, вплоть до переработки на компост мертвых сборщиков, на самом деле ни разу не легенды.
Бес облизал ложечку, понимая, что через пару часов его жестоко скрутит от избытка сахара в организме — электронные рецепторы воспринимали это состояние как перегрузку батарей и шли вразнос. Но все это потом. А сейчас он пил хороший чай в обществе симпатичной молодой женщины в платье с драконами, закусывая вкуснейшим вареньем, которого не ел много лет и с большой вероятностью не попробует еще столько же.
Ки между делом ненавязчиво попросила о небольшой помощи. Ее сводный брат завис в Иркутске, проходя известные, рекомендованные, популярные, крайне эффективные (и, разумеется, дорогостоящие) курсы в стиле «будь агентом!». После их завершения адепту выдавался красивый диплом, именная пуля и рекомендации к поступлению в корпоративные службы безопасности. Бес не удержался от кривой улыбки, поскольку эту кухню он знал отлично. Во времена совсем лютого безденежья, только переехав на ДВ, даже какое-то время работал за еду и ночлег наглядным пособием кибернетического бойца на таких вот курсах «тренировки идеального воина».
Агенты, арбитры — это было модно, перспективно и очень денежно. Про них писали шлягеры, снимали фильмы, сериалы. Мальчишки и девчонки всего мира хотели стать крутыми, стильными, носить черные плащи из баллистической ткани, получать расчет в драгоценных камнях и золоте. Чувствовать значимость, силу и власть. Разумеется, энергия массового устремления прекрасно монетизировалась.
Немногочисленные подвижники, кстати, Проныра Бля в том числе, срывали глотки, пытаясь объяснить романтическим мальчикам и девочкам простое правило «одной сотой». Из ста желающих «стать агентом» до настоящего оружия и военизированной корпоративной службы дойдет лишь один. В свою очередь из сотни таких счастливцев статус настоящего агента «агрессивного арбитража» получит лишь один. Какой процент из них сможет выйти на пенсию при бонусах, живой и относительно целый — оставалось неизвестным, институт был еще слишком юным. Но Бес подозревал, что и здесь соотношение один к ста окажется довольно близким к истине. Умрут на самом деле немногие, основной отсев пойдет по линии профессионального травматизма, устаревания аугментаций и переводов на вахтерские должности с крошечными пособиями.
— Я помогу, — коротко пообещал он. — Поговорю с парнем, прочищу мозги.
В чудесном домике, который чем-то походил на уютную пещеру из сказки, было тепло, хорошо, уходить не хотелось. И варенье было чудесным. И Кристина очень милая.
И…
Бес помрачнел, положил маленькую позолоченную ложку на блюдечко. Фарфор тихонько звякнул.
— Тебя что-то гнетет? — участливо спросила Кицунэ. Как и положено хорошему психологу-практику, она сразу почувствовала смену душевного настроя Беса.