Синдикат
Шрифт:
— Ну что, «стоматологи», я тоже в деле, однако! Сбацаем дело на троих.
— Морда треснет, дедушка, — отрезал Кадьяк. — В правлении места кончились.
— Пусть говорит, — потребовал Бес. — На протезное мясо мы его порезать успеем.
— Мне нравится твоя идея с синдикатом, — сказал Фирсов, будто не заметил жестокую угрозу в словах кибернетиков. И тут же поправился. — То есть дерьмо затея, конечно, если так прикинуть. Но выбора особого нет. Ты…
Он ткнул пальцем в Беса.
— Тебе нужно много нала и утвердиться, поставить себя. Чтобы мир у твоих ног или хотя бы его часть. У тебя есть идея и люди, которые ее могут обеспечить технически. А ты…
Палец указал на
— И тебе надо много нала. А еще уйти на покой.
— Да что б ты знал про меня! — иронически вымолвил наемник. — На фазе луны погадал?
— Ой, да брось, — скривился трестовик. — Сколько я с вашим братом дела имел! Все вы по одному пути бежите, ну те, у кого мозги есть. Разница только — сразу про пенсию думаете или сначала жажда приключений в жопе отгорит, а уж затем про пенсию. Ты никелирован по самые уши, возраст под сорок, может и больше. Значит в деле уже не один год, видел некоторое дерьмо и давно понял, что на приличную старость так не заработать. А думать о ней уже пора, никель то стареет, правда? Обновлять все дороже, организм уже не тот, аугментации приживаются все хуже и хуже. Причем следующее поколение агентов и арбитров будет уже не «железным», хром и кибернетизация это прошлое, кибернетиков скоро выкинут из дела. Потому ты и вцепился в нашего Одина без ворон, почуял большой риск и большую возможность. Хочешь поставить все на выигрыш и чтобы к старости не только на иммуноблокаторы хватило.
Кадьяк двинул челюстью, желваки прошли под щетиной как валуны, однако наемник смолчал.
— И ты отличный боевик со связями, знаешь, где что достать, как прикрыть.
Фирсов перевел дух, пожевал губами.
— А мне надо много нала, потому что я старый, больной и вообще привык жить хорошо. И желательно, чтобы за моей спиной не стояли агенты «Правителя». Так что у нас намечается консенсус, товарищи. Единство интересов и взаимовыгодное партнерство.
— Ну, допустим, — сказал Бес. — У меня идея, план и оружейники, которые с кем-то другим работать не будут. Он, — кибернетик показал на Кадьяка. — Охрана, матобеспечение, стрельба. А с тебя какая польза? Ничего нового ты мне не сказал, денег у тебя нет, из треста выкинули.
— А я знаю, как создать твою мечту, — очень серьезно, без приплясывания и хлопков сказал Фирсов. — Как организовать синдикат, чтобы его у вас не отобрали после первого же отчета в Минфин.
— И как же?
— Как все делается, — по-прежнему без улыбки и сторонних жестов сказал Фирсов. — Идея, Возможность и Решение. Чтобы организовать самостоятельное предприятие, которое не слопает международный трест, придется искать того, к чьей сильной руке можно прислониться. И много денег для старта. «Правитель» тут не помощник. Но я знаю, где нам будут рады. Возможно будут.
— Оптимистично звучит, — покачал головой Кадьяк. — Особенно насчет «возможно».
— Да, шансов мало, — Фирсов сунул руки в карманы и покачался с носков на пятки. — Но как будто вы рассчитывали, что все пройдет легко.
— Да я все проще представлял, — речь Постникова чуть замедлилась, взгляд единственного глаза помутнел. Похоже, кибернетика «отпускало» и организм, истощенный приключениями, требовал немедленного сна. Но Бес держался, концентрируясь на речи бюрократа.
— Идея остается прежней, — пообещал Фирсов. — Превратить знание в наличность и возможности. Мы купим на него возможность основать синдикат под хорошим прикрытием. Только это будет другое знание.
— Хочешь торговать секретами треста? — догадался Кадьяк.
— И да, и нет, — ухмыльнулся Фирсов.
При внимательном взгляде было заметно, что трестовик вымотан лишь немногим слабее, чем израненный Бес. Глаза часто
— Обычно нет секретов, которые стоили бы такой услуги, — Фирсов сделал ударение на слове «такой». — Но я знаю один уникальный секрет. Главную тайну «Правителя». Резона ее хранить у меня больше нет. Так что если мы правильно продадим секрет правильным людям… И если нам очень-очень-очень сильно повезет…
Фирсов тяжело вздохнул.
— Тогда мечты сбудутся. Все наши мечты, прошлые и будущие.
— И что же это за чудо? — Кадьяк и не думал скрывать глубочайшее недоверие.
Фирсов едва заметно улыбнулся и ответил. Ему понадобилось ровно девять минут, чтобы посвятить в суть дела будущих концессионеров. Еще с полминуты кибернетики молчали. А затем Кадьяк очень тихо вымолвил:
— Он не врет. И это не секрет. Это тактический атом в заднице. Полететь на нем можно, только…
Он осекся, не закончив. Прошло еще с четверть минуты, и уже Постников сказал:
— Я одного не могу понять… Почему тебя сунули под какой-то глупый арест? Будь я Нессельманом, пристрелил бы прямо в директорском кабинете. Самолично. И там же отправил бы в электропечь по частям. Для уверенности. Как ваша безопасность вообще такое допустила?! А если бы ты начал записки писать и бумажными самолетиками рассылать из окна? Или выпросил бы телефон уборщицы?
— У меня окна не открываются, — невесело улыбнулся Фирсов. — И автоматическая уборка. Алекс, не пытайся понять логику бюрократического аппарата, в ней нет ни здравого смысла, ни чего-то человеческого. Себя вспомни, как ты вылетел из треста.
— Ну… да… — Бес оскалился, явно припомнив что-то неприятное.
— Если бы я был рядовым конторщиком, все так бы и случилось, как ты описал. И случалось. Однако я курировал важнейший проект, от которого зависела судьба треста. Я гроссмейстер, член правления, пусть и тайный. Таких людей не принято убивать без железных оснований, потому что иначе теряется смысл бега по карьерной лестнице.
Фирсов опять щелкнул пальцами, читая импровизированную лекцию.
— Ты карабкаешься от должности к должности, от привилегии к привилегии, в полностью закрытый мир, на безопасность которого работает, в сущности, весь трест. Чтобы от меня избавиться настолько… решительно, требовалась причина, причем такая, чтобы никто из директората не задавался вопросом «сегодня его, а завтра кого?». И пришить мне открыто было нечего, я на проект «ГосСтат» жизнь положил, буквально. Потому изолировали меня соответственно, то есть как бы и не до конца, не окончательно. И по ходу пытались продавить втихую приказ об окончательном увольнении. Пока ты не появился как хер из расстегнутой ширинки. Кстати, племянничек наверняка выставит это как вражескую операцию по спасению шпиона и доказательство моей измены. Думаю, весь директорат уже проголосовал за мою ликвидацию любой ценой.
— А вдруг это все проверка? — спросил вдруг Кадьяк. — Может мы от «Правителя» и так тебя проверяем на верность.
— Возможно, — согласился Фирсов. — Вполне возможно. Но я так не думаю. И я готов рискнуть. Ну что, по рукам? Хорошая батарея получается.
— Батарея? — не понял Кадьяк, далекий от русских шахматных терминов
— «Батарея», — уточнил более искушенный Постников, набравшийся полезного жаргона высокопоставленных трестовиков, пока работал в арбитраже. — Две или более шахматные фигуры, объединение которых усиливает потенциал атаки.