Синдром свечи
Шрифт:
– Я хочу большую порцию рагу!
– осмелев, гордо заявила она, и Мира, не удержавшись, рассмеялся. Она надулась.
– Вы обещали!
Он поднялся.
– И я сдержу своё обещание, - подмигнув девочке, Мира широко улыбнулся.
– А ты пока хорошенько вымойся, поняла?
– Да!
– звонко ответила она и смешно отсалютовала.
Он оставил её одну, спустившись вниз и заказав в номер две порции рагу, только себе поменьше, и две кружки свежего кваса. Потом сходил к ближайшей портнихе и купил у неё несколько простых платьев, и вернулся, тихонько постучав
Вскоре принесли рагу и поставили его на стол. После подоспел квас, а девочка всё не выходила.
– Ты там не утонула?
– с улыбкой спросил Мира, прислушиваясь.
За дверью снова раздалось смешное пыхтение. Потом дверь тихо скрипнула, и в комнату, шлёпая босыми ступнями и вытирая полотенцем тёмные волосы, зашла девочка.
– Я это...
– она неловко замялась, - платье не могла надеть, вот.
Мира снова засмеялся, а потом приглашающим жестом указал на стул напротив. Девочка подняла голову и, стоило ей только заметить на столе еду, тут же широко заулыбалась и, забыв про полотенце, радостно хлопнула в ладоши.
– Рагу!
– она подлетела к столу, словно небольшая птичка, неловко почти упала на стул, который был для её хрупкой фигурки слишком большим, и снова хлопнула в ладоши.
– Рагу!
Он радовался сам, глядя на такой восторг от простой еды. Скорей всего она так долго пробыла на улице, что почти забыла, каково это - питаться нормальной пищей и не считать её такой прекрасной. Мира легонько улыбнулся, наблюдая за тем, как она поглощает свою порцию, и тоже взял ложку.
Ели они в молчании, лишь девочка постоянно что-то восхищённо шептала и жмурилась от удовольствия, поглощая очередную ложку рагу. Когда еда закончилась, она с любопытством заглянула в кружку, принюхиваясь.
– А это что?
– Квас, - Мира показательно взял одну кружку в руки и сделал несколько глотков.
– И очень вкусный, между прочим.
– Пахнет странно, - поморщилась девочка, но всё же обхватила кружку двумя ладошками и поднесла её к губам. Спустя мгновение раздался удивлённый вскрик, и она, с грохотом поставив кружку на стол, широко раскрытыми глазами посмотрела на Миру.
– Вкусно!
Он снова улыбнулся, подмигнув ей.
– Слушай, - через некоторое время начал он, - а как тебя зовут?
Девочка вздрогнула и резко потупилась, уставившись на свои руки, сложенные под столом. Её плечи опустились, и вся фигурка из радостной вдруг стало слишком отчаянной и болезненной.
– Я н-не знаю, - тихо призналась она, и в этом голосе Мира услышал подступающие слёзы.
– М-меня никогда не звали по имени.
Видимо, это была очень болезненна тема, которую ей не хотелось поднимать, поэтому Мира, поставив свою кружку, задумчиво перевёл взгляд на окно. Значит, безымянная. Бездомная, безымянная, безызвестная. Сколько ещё таких сейчас по континенту - голодных, замерзающих
А ещё - почему он об этом думает?
На этот вопрос у него тоже не было ответа. Что ж.
Что ж, не будет же девочка вечно ходить безымянной. За окном сверкнули огни далёких фонарей, и ему они показались скорей пламенем от свечей, чем яркими, почти с человеческую руку, танцорами.
Свеча. Да, пожалуй, именно свеча.
– Каннила**, - негромко произнёс Мира, пробуя слово на вкус.
– Каннила.
– Ч-что?..
– переспросила девочка.
– Теперь тебя будут звать так, - он посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся.
– Каннила.
Она, казалось, превратилась в статую - румянец, что появился после тёплой ванны, исчез, кожа на шее и слегка выступающих ключицах побледнела, и сама она вдруг стала какой-то блеклой и бесцветной. Вся, даже волосы.
А потом вспыхнула, словно и вправду была свечкой - соскочила со стула, едва не упав из-за неуклюжести, и налетела на него маленьким пожаром, обхватывая худыми ручками шею. Мира почувствовал её дыхание в районе плеча, девочка сильнее сжала свои объятия, и, не поднимая головы, едва доставая ему до шеи, всхлипнула.
– Спасибо!
– её голос заметно дрожал, но она всё равно заговорила, хоть и слегка сбивчиво: - С-спасибо! За имя, за... дом... таверну... комнату... за тепло... спасибо...
Мира с улыбкой обнял девочку, слегка прижимая её к себе, и та полностью расслабилась, осталось лишь ощущение её вздрагивающих худых плеч и выступающих лопаток. Её волосы пахли шампунем, который Мира оставил в ванной - видимо, она его нашла, - а ещё был запах чего-то пряного, лёгкого, как шлейф.
Каннила. Свеча. Яркая, порывистая и неудержимая. Да, пожалуй, он не зря дал такое имя.
Девочка успокоилась спустя некоторое время, смущённо отстранилась от него и упёрлась взглядом в пол.
– Простите...
Мира весело улыбнулся.
– Не стоит. И зови меня просто Мирой, хорошо? Без "вы".
Она неуверенно кивнула, потом перешагнула с ноги на ногу. Он заботливо поинтересовался:
– Замёрзла?
Каннила - Мира с непривычки даже слегка улыбнулся, называя её так, - слабо кивнула, всё ещё не поднимая головы, и он заметил на её щеках яркий румянец.
– Забирайся на кровать, под одеялом теплее.
– А в... ты?
– удивлённо моргнула девочка.
Он усмехнулся.
– А я схожу в ванную и потом приду.
Мира не стал говорить, что спать им придётся вместе, потому что так не только теплее, но и надёжнее, потому что девочка, снова вспыхнув, неуверенно пошагала на кровать, взобралась на неё и тут же залезла под тёплое, шерстяное одеяло, блаженно вытягивая ноги. Он не стал ждать, пока Каннила уснёт - захватил с собой одежду и отправился в ванную. Ему хотелось бы отогреться подольше, но, зная, что девочка в прохладной комнате сейчас совершенно одна, Мира лишь позволил себе вернуть телу обычную температуру, а потом усилием воли заставил покинуть тёплую, убаюкивающую после сытного ужина ванну.