Синдром
Шрифт:
— Итак, — провозгласила она, — чем могу быть полезна?
— Как вы, возможно, помните из нашего с вами телефонного разговора, — начал Макбрайд, — у Эйдриен есть основания полагать, что ее сестра Николь вела переписку с вашим братом. К сожалению, Никки умерла.
— Ах, как прискорбно, — поспешила заметить Тея.
— Я надеялась забрать письма, — сказала Эйдриен. — Они дороги мне как память.
Престарелая леди сложила губы и сморщила нос.
— Дорогуша, — сочувственно проговорила она, — боюсь, не смогу вам помочь. Видите ли, мы с Калем, как бы это сказать, не были особенно близки.
Эйдриен
— Вот как…
— Наверное, со стороны это может показаться странным. Казалось бы, мы двое, брат и сестра — старая склочница и престарелый чудак, — жили в получасе езды друг от друга, а виделись… — Она выпятила нижнюю губу и задумчиво дунула вверх, отчего приподнялись завитушки на лбу. Привычка эта, похоже, уцелела с тех времен, когда преклонных лет дама училась в школе. — Так вот, виделись мы раз в полгода: на День благодарения и Пасху. И в большем не нуждались.
— Значит, вы не особенно ладили?
— Совсем не ладили. Каль считал меня ветреницей и презирал моего мужа — называл его дилетантом. Кем, на мой взгляд, упокой Господи его душу, он и являлся. Хотя…
— А что вы сами думали о нем? — поинтересовалась Эйдриен.
— О братишке? — уточнила миссис Уилкинс. — Я всегда считала, что он самый… — Тея помедлила, подбирая слова, и сказала: — Я считала его самым большим упрямцем, какого мне когда-либо доводилось видеть.
— Правда?
— Несомненно. Каль кое в чем напоминал Гитлера: оба полагали, будто знают, что хорошо для всех остальных. — Престарелая дама элегантно приподняла выщипанную бровь. — Со стороны это может показаться грубым, но я не слишком по нему скучаю.
— Вы были потрясены, когда…
— О да! Я хочу сказать, событие произвело настоящую сенсацию. Калю бы это не понравилось. Кроме того, оказаться застреленным — это так… недостойно, что ли. Брат не одобрил бы.
— А у вас есть предположения, кто…
— Убил Каля? — закончила за нее Теодора. — Вынуждена вас разочаровать — не имею ни малейшего представления. Такой человек, каким был мой брат, способен заработать себе невероятное множество врагов. Впрочем, должна признаться, я бы не заподозрила ни одного из его «коллег»… — Внезапно что-то припомнив, Тея склонилась к Эйдриен и шепнула ей на ушко: — Вы уже встречались с Мами?
Гости переглянулись и отрицательно покачали головами.
— А кто это? — поинтересовался Макбрайд.
Престарелая леди басовито хихикнула и пригубила чай со льдом.
— Возлюбленная Каля.
— Да что вы?
— Именно так. Они совсем не походили друг на друга. Буду с вами откровенна: я нахожу Мами довольно приятным человеком и, хоть убейте, не представляю, что она нашла в Кале. Однако они дружили всю жизнь. Встретились в Лондоне, во время войны… Кальвин служил в УСС, а Мами занималась чем-то по части связи. Как выяснилось впоследствии, она была замужем. — Теодора Уилкинс засмеялась. — Я называла ее «моя маленькая голландка». Без всякой иронии — она действительно голландка. Ее полное имя Марика Винкельман. Это Каль ее так нежно окрестил — «Мами».
— А как же муж? — удивилась Эйдриен.
— Ее супруг рано скончался. Уже, наверное, лет двадцать прошло. Он работал
— Понимаю, — сказал Лью, немного слукавив.
— Там все и началось, — добавила Тея.
— Что началось? — поинтересовалась собеседница.
— Их роман. Каль работал в Цюрихе, до Женевы не так уж и далеко. Хотя почему после смерти мужа она не вышла за Каля, ума не приложу. Наверное, не хотела лишних формальностей.
— Как вы думаете, ей известно о бумагах, которые он мог оставить? — спросил Льюис.
Тея Уилкинс помешала чай со льдом, сделала маленький глоточек, посмаковала и промокнула губы салфеткой для коктейля.
— Ну, если кто и знал о них, то только Мами, — ответила она. — Я дам вам ее адрес — сами с ней и побеседуете.
— Они жили по отдельности? — удивилась Эйдриен.
— Конечно. У Мами роскошный дом на побережье. Называется «Вилла Алегре».
«Вилла Алегре» оказалась и впрямь роскошной: приземистый, покрытый розовой штукатуркой дом с устланной терракотовой черепицей сводчатой крышей. Здание утопало в пышной зелени — целом лесу старых пальм и фикусов.
Мами Винкельман совсем не походила на свою сверстницу Теодору Уилкинс. Посетителей встретила женщина в шортах и футболке, на ногах красовались невесомые сандалии от Биркенстока. И хотя ее шею и лицо покрывала сеть морщинок, пожилая дама выглядела миловидно: широко посаженные глаза, голубые, как небо; отливающие серебром волосы; широкая радушная улыбка. Хозяйка провела гостей за дом, задержавшись у прудика, в котором плавали разноцветные японские рыбки.
— Завела их по настоянию консультанта по фэн-шуй. Он посчитал, что дому не хватает движения. И к тому же выглядят они чертовски здорово, не находите?
Макбрайд восхитился, а его спутница вежливо улыбнулась.
— Вам они не нравятся, милочка? — спросила Мами.
Эйдриен пожала плечами:
— Не очень. Даже не знаю почему.
— Видимо, из-за расцветки, — предположила хозяйка. — Не возражаете, если я задам вам один вопрос: вы любите отмечать День всех святых и вырезать тыквенные головы?
— Нет, это совсем не мое.
Хозяйка широко улыбнулась, словно обрадовалась новому подтверждению своей излюбленной теории.
— Что ж, я так и думала! — Винкельман с компанейским видом взяла Эйдриен под руку и направилась к дому по мощенной каменными плитами дорожке. «Как-то странно она говорит, — подумала Эйдриен. — Произношение или интонация…» И тут девушка поняла, в чем дело: леди «слегка приняла на грудь», как говаривал Дек. Не пьяна, но близка к тому.
Мами не заводила разговора, пока они не расположились на засаженном цветами дворике-патио. Все трое сидели в белых плетеных креслах в увитой растениями беседке и восхищались волнами, ласкающими пляж. Мами принесла графин мартини и блюдо с закусками — сыр, фрукты и крекеры.
Разлив мартини в традиционные фужеры на высоких ножках, хозяйка добавила оливки и протянула напитки гостям.
— Итак, — сказал она, поднимая бокал, — за вас. — Напиток оказался крепким: от первого же глотка по телу разлилось приятное тепло. — Насколько я помню, вы хотели поговорить о Кале. Что именно вас интересует?