Синдзю
Шрифт:
— Я должен лично доложить.
— Ничего ты не должен. — Стражник стряхнул налет вежливости, голос стал грубым. Это был пехотинец Токугава, один из тех, кто прославился заносчивостью и хамством. — Или оставляй сообщение, или катись отсюда. Некогда нам трепаться. — Он отошел к группе прибывших самураев.
Прежде чем отпустить восвояси мокрого и возмущенного Любителя Клубнички, Сано вытряс из него имя мэцукэ, на которого работал Нориёси. Однако галерейщик не помнил фамилию: то ли Дзодо Иккю, то ли Тода Иккю.
Решив попытать счастья, Сано сказал:
— Тода Иккю снимет вам головы, если
Стражник немедленно повернулся к Сано.
— Вы человек Тоды? — Лицо расплылось в понимающей ухмылке. — Что же вы сразу не сказали?
Он постучал копьем по воротам. Вышел новый стражник.
— Отведи этого человека к Тоде Иккю.
Сано понял основной принцип работы правительственной бюрократии: манипулирование людьми через их страх перед начальством.
За главными воротами оказались дополнительные. Ограниченное стенами квадратное пространство между двух ворот служило ловушкой для пронырливого противника. Сано насчитал по крайней мере двадцать стражников, внимательных, суровых, готовых действовать. Они забрали у Сано мечи и обшарили в поисках спрятанного оружия.
Боковые ворота вывели Сано и сопровождающего на просторный двор, по сторонам тянулись длинные деревянные навесы с красными шторами. Арсенал. Сотни вооруженных самураев, пеших и конных. Резкий запах конского пота; непрерывный гул голосов. И топот.
И снова ров и мост, контрольный пункт, стена с воротами, двор, самураи... Сано почувствовал себя крошечной букашкой, которую и муха в состоянии раздавить. Наверное, безумие придает Ниу Масахито нечеловеческую храбрость.
Миновав очередные ворота, Сано с охранником поднялись в извилистую крытую галерею. Бойницы и стрельни прорезали белые оштукатуренные стены и смотрели на каменный забор. Через равные промежутки галерея обрывалась просторными квадратными площадками, с них защитники могли забросать камнями любых злоумышленников. Крепость Токугавы гарантировала его потомкам спасение от внешних врагов, но кто спасет их от внутренних? Сано решил, что засада на сегуна будет устроена за пределами замка, подальше от его гарнизона.
Последние ворота распахнулись, и Сано с охранником очутились в классическом саду с подстриженными кустами, соснами и валунами. И патрулями, разумеется. Широкая гравийная дорожка привела ко дворцу.
Невысокий просторный дом, алебастровые стены, кипарисовые балки, ставни и двери. Черепичная крыша с башенками, увенчанными изображениями золотого дракона. Отдаленная музыка... Сано подумал о речи Масахито. Кланы даймё и впрямь обеспечили роду Токугава прекрасное житье.
У резных дверей стояла охрана. Получив разрешение войти, Сано с сопровождающим разулись в гулкой прихожей и углубились в лабиринт коридоров.
В этом крыле дворца располагались правительственные чиновники. Солнечный свет из забранных решетками окон падал яркими полосами на полированные кипарисовые полы. Обширные залы. Расписанные великолепными пейзажами приемные с помостами, выложенными подушками. Запертые кабинеты. Дважды сопровождающий отсалютовал патрулю; один раз и Сано и охранник поклонились чиновнику в широком кимоно. Неестественная тишина царила вокруг. Скрип половиц эхом разносился по коридорам.
— Новый год, — проворчал охранник. —
Единственная открытая дверь оказалась в очень узком темном проходе. Сано вслед за охранником вошел в кабинет. Так вот он каков, центр сёгуновой разведки!
Деревянные рамы, затянутые бумагой, делят прямоугольное помещение на закутки из расчета по окну на каждый. Столы и полки завалены книгами, свитками, футлярами для писем, письменными принадлежностями. На стенах развешаны карты, некоторые утыканы цветными булавками.
Застарелый запах табака пробивался сквозь аромат трав, которыми пытались освежить воздух к Новому году. Солнечный свет заслоняли ставни. Было холодно и тихо. В последней каморке горела лампа.
Человек в черном ровнял книги на стенной полке. Охранник вежливо кашлянул.
— В чем дело? — Человек обернулся и указал на Сано. — Кто он?
— Ваш информатор, Тода-сан, — несколько удивленно ответил охранник.
Прежде Сано не доводилось встречать мэцукэ. Он внимательно оглядел того, от кого зависела не только его судьба, но и существование режима. Тода был ни высок, ни мал, ни толст, ни худ. Возраст неопределенный. Внешность на редкость обыкновенная. Сано усомнился, что, покинув замок, сумеет узнать нового знакомого на улице. Похоже, безликость является обязательным атрибутом для профессионального контрразведчика.
— Это не мой информатор, — сказал Тода усталым голосом. — Я никогда в жизни не видел его.
— Но... но он сказал...
Тода перебил охранника.
— Меня не волнует, что он сказал. Уведите его. И позаботьтесь, чтобы сегодня посетителей больше не было. Вы сможете это сделать или мне поговорить с вашим начальником?
Охранник помрачнел.
— Ну ты, давай иди! — рявкнул он, подтолкнув Сано к двери. — Я поговорю с тобой за воротами.
— Подождите, — поспешно проговорил Сано. — Тода-сан. — Он поклонился. — Прошу вас, уделите мне минуту. У меня важная информация. Это касается заговора против сегуна. — На лице мэцукэ отразилось недоверие. — Это имеет отношение к вашему информатору Нориёси.
Проблеск интереса оживил глаза Тоды.
— Хорошо. Но только минуту. — Он кивнул охраннику. — Подождите за дверью.
Охранник вышел.
Тода сел на колени и жестом предложил Сано поступить так же.
— Представьтесь и кратко расскажите о себе. Я хочу знать, с кем имею дело.
«И стоит ли мне верить», — подумал Сано.
Выслушав его рассказ, Тода спросил:
— Вы не тот ёрики, которого недавно выгнал судья Огю?
«Плохие новости распространяются быстро. Не поверил», — вздохнул Сано.
— Да, это я. Но прошу вас, воздержитесь от предвзятости. Сначала выслушайте меня, а потом выносите приговор.
У Тода, как ни странно, обнаружилась характерная манера. На протяжении всего рассказа Сано он непроизвольно кончиком указательного пальца правой руки поглаживал один за другим ногти на левой руке.
Сано замолчал. Откуда-то донеслись трескотня хлопушек и дробь барабана. Тода не мигая смотрел на Сано. Исиро внутренне сжался.
— Так. Вы говорите, что Ниу Масахито, а не казненный борец Райдэн, убил Нориёси, чтобы не допустить раскрытия заговора двадцати одного? — вымолвил Тода.