Синдзю
Шрифт:
— Вы спасли мне жизнь, Сано Исиро. — Голос у высшего военачальника страны оказался тоньше и мягче, чем Сано ожидал. — Я хочу выразить вам свою благодарность. Но прежде хотел бы услышать, как вам удалось узнать о заговоре молодого господина Ниу. Расскажите, пожалуйста.
Сано изложил факты, предъявил сандалию и веревку, с которыми по-прежнему не расставался, и зачитал свиток и письмо.
Старейшины заволновались.
— Возмутительно!
— Госпожа Ниу — убийца?
— Ниу Масахито сошел с ума. Как он мог покуситься на
— Неужели судья Огю пытался помешать расследованию?
Канцлер Янагисава, перекрыв гам, предложил:
— Заслушаем самого досточтимого судью. — Он хлопнул в ладоши.
Охранники ввели Огю. Сано изумленно воззрился на бывшего начальника. Судья выглядел так, словно его только что вытащили из постели. Лицо заспанное, поверх ночной одежды плащ. Увидев Сано, Огю ойкнул и попятился к дверям. Охранники подтолкнули к помосту и поставили на колени.
— Ваше превосходительство, какая честь для меня, — заикаясь, проговорил Огю, склонившись перед правителем.
Сёгун окинул его суровым взглядом.
— Вы препятствовали Сано Исиро расследовать убийства Ниу Юкико и Нориёси?
— Что вы... что вы... нет, ваше превосходительство, — залепетал Огю.
Сёгун посмотрел на канцлера, тот сдвинул брови.
— Вы знали, что госпожа Ниу организовала несколько убийств, желая скрыть преступление своего сына? — спросил Цунаёси. — Из-за ваших махинаций господин Ниу сегодня ночью чуть не убил меня.
— Нет. О нет, — простонал Огю и распростерся на полу. — Ваше превосходительство, прошу вас, поймите. Уверяю вас, если бы я знал, то никогда...
— Довольно! — Резкий окрик сегуна прервал жалкие причитания. — За недопустимое пренебрежение обязанностями и предательское поведение, поставившее под угрозу мою жизнь, я освобождаю вас от обязанностей судьи Эдо и приговариваю к бессрочной ссылке на остров Садо. Вы проведете в тюрьме три месяца, пока на остров не отправится корабль. — Он кивнул охранникам.
— Нет! — взвыл Огю. — Прошу вас, ваше превосходительство, будьте милосердны!
Охранники подняли его. Он брыкался, стараясь высвободиться, но ражие ребята быстро выволокли его из зала. Сано был потрясен. Ужас от мгновенной расправы, смешанный с жалостью, испортил удовольствие от поражения могущественного противника.
Когда истерические рыдания в коридоре стихли, один из старейшин сказал:
— Печальное происшествие. Теперь по городу пойдут разговоры.
Канцлер Янагисава заговорил, прежде чем это собрался сделать сёгун.
— Вы правы, — сказал он. — То, что его превосходительство сегодня ночью едва не убили, должно быть известно как можно меньшему числу людей. Как и то, что в нашей системе безопасности произошел сбой.
Старейшины и Цунаёси внимали ему с почтением. Сано припомнил завтрак в офицерской гостинице: «Похоже, Янагисаве действительно перешла значительная часть власти сегуна».
— Мы не можем допустить, чтобы даймё подумали, будто сёгун уязвим для нападения.
Послышались одобрительные реплики.
— Я предлагаю следующую версию событий. В Ёсиваре произошла схватка между бандитами. В ходе беспорядков погибло много горожан, которые бросились на помощь полиции. Среди них — молодой господин Ниу и двадцать его друзей. Преступники, не убитые на месте, арестованы и после суда казнены.
Сёгун кивнул, старейшины переглянулись. Сано, хоть его и покоробило наглое искажение истины, признал разумность предложения.
Глава Совета старейшин неуверенно возразил:
— Это сработает, да. Кроме нас, в курсе того, что его превосходительство сегодня ночью был в Ёсиваре, охранники, семья и самые доверенные слуги. Молодой господин Ниу и его сообщники убиты. Госпожа Ниу и ее слуга Эии-тян мертвы. Мы можем прибегнуть... к методам... — «Кнута и пряника», — понял Сано, — ...чтобы принудить очевидцев молчать. К тому же кланы заговорщиков никогда не признают, что имели какое-либо отношение к государственной измене. Однако закон предписывает, чтобы родственники изменников были наказаны. Разве нам не следует действовать по закону?
У Сано упало сердце, он представил, как Мидори и члены ее семьи, а также сотни невинных людей идут на казнь, чтобы поплатиться за преступление, которое не совершали. Он испытал несказанное облегчение, когда вновь заговорил канцлер:
— Как вы верно указали, все злодеи мертвы. Дальнейшее наказание... — Он развел руками.
Сано расшифровал жест так: дальнейшее наказание удовлетворило бы закон, но не потребность правительства в сохранении тайны и не потребность страны в порядке и мире.
Припарки притупили боль; успокоительный чай навеял сон. Очнулся Сано, только услышав свое имя.
— Сано-сан, простите, что задерживаем вас так долго. Мы понимаем, вы устали. Но нам нужна всего еще минута вашего драгоценного времени.
Сано встрепенулся.
— В награду за вашу верную службу я дарую вам право выбрать награду самому, — сказал Токугава Цунаёси.
Сано растерялся от щедрости подарка.
— Благодарю вас, ваше превосходительство. — Он замолчал, лихорадочно соображая. — Я прошу, чтобы женщина Глициния была освобождена от пребывания в квартале развлечений, чтобы ей дали деньги, достаточные для безбедного существования.
Сёгун подался вперед, на лбу появилась задумчивая морщина.
— Хорошо. Но юдзё... Это слишком банальная просьба. Просите что-нибудь пооригинальнее.
Сано осмелел:
— Я прошу, чтобы память моего секретаря Хамада Цунэхико, погибшего при исполнении долга, была увековечена памятником на его семейном кладбище. — Признательность сегуна наверняка пойдет много дальше того, чтобы утешить семью мальчика. — И чтобы Ниу Мидори выпустили из женской обители храма Каннон и перевезли домой в Эдо.