Синдзю
Шрифт:
До настоящего момента. Он и представить себе не мог, что исполнение приказа госпожи может принести такую боль.
И вот теперь ее нет. Жить не для кого. От горя свело горло. Слезы не могли выйти наружу. Они давили на глазницы, и казалось, голова вот-вот разорвется. Он посмотрел на обезглавленное тело госпожи Ниу и увидел улыбчивую семилетнюю девочку...
Послышался крик. Эии-тян словно вынырнул из тумана. Перед ним стоял этот человек, Сано, о существовании которого он совершенно забыл. Почему этот человек так взволнован?
— Эии-тян, вы слышите меня? — с нарастающим отчаянием кричал Сано. — Вы понимаете, что я говорю?
Смерть госпожи Ниу заметно уменьшила его шансы доказать свою невиновность и спасти себе жизнь. Но, возможно, он еще в силах спасти жизнь сегуна. У него сложилось впечатление, что покушение должно состояться на днях. Но когда именно? Спросить некого, кроме остолбеневшего Эии-тяна.
— Вы знаете, где находится молодой господин Ниу или когда он нападет на сегуна?
Сано подавил желание схватить Эии-тяна за плечи и хорошенько встряхнуть. Лучше подальше держаться от него. Вдруг бугай опасен и без госпожи Ниу?
— Если знаете, скажите. Если можете. Прошу вас!
Слуга молча положил меч рядом с телом хозяйки. Осторожно, стараясь не наступать на ее кровь, подошел к письменному столу у окна и указал на бумагу. Написанные тушью иероглифы, еще не просохшие, поблескивали в свете лампы.
Прощальное письмо госпожи Ниу! Сано схватил его в надежде, что оно как-то поможет ему. Бегло просмотрев текст, он разочарованно вздохнул.
Моему дорогому и единственному сыну Масахито.
Это мое последнее послание. Я хочу сказать, что люблю тебя, как никого и ничто в этом мире. Чтобы защитить тебя, я убила Юкико, Нориёси и о-Хису. Я приказала убить Сано Исиро, однако вместо него погиб его секретарь. Прими эти ужасные деяния как доказательство преданности, которую ты никогда не позволял мне выражать прямо и открыто, через слова и поступки.
Теперь, несмотря на мой долг перед твоим отцом, семьей и нашим правителем сёгуном, я не могу предать тебя. Поэтому я выбираю дзигаи, единственный оставшийся для меня выход, чтобы восстановить свою честь после того, как я подвела тебя и других, кому обязана быть преданной.
У меня два предсмертных пожелания. Первое: почти мой дух тем, что не совершишь задуманную измену, она лишь погубит тебя. Я знаю, ты не выполнил бы эту просьбу, будь я жива; пожалуйста, сделай так, как я прошу, сейчас. Не дай мне умереть напрасно.
Второе желание заключается в том, чтобы Сано Исиро остановил тебя — если ты сам не остановишься — и таким образом спас наш клан от смерти и позора, чего я добиться не могу.
А теперь прощай, мой любимый сын. Если на то будет
Твоя мать.
Сано устало прислонился к стене. Вот наконец неопровержимое доказательство его правоты — исповедь госпожи Ниу. Однако письмо едва ли будет полезно для него: полиция скорее убьет, чем станет выслушивать какие-то доводы! И сегуна письмо не спасет. После того, что рассказала госпожа Ниу, вряд ли ее мольба тронет волевого сына.
— Прочтите. Письмо. Мне.
Сано удивленно вскинул голову. Он никогда не слышал, чтобы слуга говорил, он вообще считал бугая немым.
— Прочтите, — повторил Эии-тян, просительно сложив ладони.
Сано не мог более задерживаться в имении. Он должен попытаться передать свиток и письмо властям, чтобы те арестовали молодого Ниу и предотвратили покушение на сегуна. Он должен попытаться реабилитировать себя, прежде чем его убьют. Но он всегда подозревал, что Эии-тян не дурак; незаметное следование за ним и Цунэхико на большой дороге подтверждало, что бугай отменный шпион, возможно, натренировался в доме. Теперь выяснилось, что Эии-тян умеет говорить. А вдруг слуге что-то известно о планах заговорщиков? Сано прочел письмо вслух.
Помолчав с минуту, Эии-тян поинтересовался:
— Это все?
— Да. — Сано шагнул вперед. — Эии-тян, послушайте. — Робко протянул руку. — Госпожа Ниу хочет, чтобы я остановил господина Ниу, но меня могут убить в любой момент. Даже если я сумею предупредить о заговоре нужных людей, они могут не успеть начать действовать. Если вам известно, где сейчас господин Ниу, пожалуйста, скажите мне. Ради госпожи Ниу.
Покачивание головы, пожимание плечами.
— Вы знаете, где и когда он планирует напасть на сегуна?
Эии-тян отстранил его могучей дланью, пересек комнату и опустился на колени рядом с телом госпожи. Ее кровь испачкала ему кимоно, но он не отреагировал. Похоже, мир перестал для него существовать.
Сано в отчаянии постарался вспомнить все, что знает о молодом Ниу. Нет ни малейшего намека на то, где и когда произойдет покушение. Сано развернул свиток и попробовал прочитать между строк вожделенную дату и адрес. Бесполезно. Ну что ж. Сано убрал документ под плащ. И вдруг замер. Плащ напомнил ему тайную сходку на вилле.
Масахито, стоя на помосте, размахивает свитком в такт стихотворному ритму.
— Закат и Новый год, — вслух подумал Сано. — Солнце над долиной и счастье. Да! «Счастливая долина»!
Знакомое название квартала развлечений обдало Сано жаром.
Предводитель иносказательно указал заговорщикам время и место нападения на сегуна.
От восторга у Сано закружилась голова. Госпожа Ниу сказала, что ее сын — наверное, щекоча себе нервы намеком на заговор — с волнением ждал встречи с кем-то, кто будет наряжен принцессой из «Сказания о Гэндзи».