Синева
Шрифт:
Но сегодня всё небо было затянуто серой пеленой, словно его выкрасили скучной краской. Тимоша решил не просыпаться: ведь когда спишь, время идёт быстрее и уносит болезнь. Мальчик покрепче зажмурился. Но заснуть не давал шепот Сурка и тиканье Будильника.
— Хорошо! — сказал наконец Будильник. — Уступаю вам, но запомните: это в последний раз.
— Ах… — вздохнул Сурок. — Если бы мальчик болел в последний раз!..
— Нужно закаляться! Нужно раньше вставать — и за город, и на
— Кто спорит, закаляться нужно, — кряхтел Сурок, забираясь в своё кресло. — Только сначала нужно выздороветь. Вон в прошлое воскресенье съездили за город — и пожалуйста: температура тридцать девять и две!
— Это Тимошу в электричке продуло. Ну ничего! Скоро его родители купят машину и тогда быстрее будут добираться до лесов и парков. Будут загорать, купаться… Мальчик станет сильным и здоровым.
— С чего это он станет?.. Сейчас в электричке простужается, — пробурчал себе под нос Иван Карлыч, укрываясь пледом, — а потом в машине будет простужаться… Нет, нужно пешком ходить…
— Напрасно вы не верите в технику! Вы с ней просто не знакомы, — забренчал Будильник.
— Это я-то? — Иван Карлыч заёрзал в кресле, и оно заскрипело, как старый корабль. — Да я на собственной шкуре, так сказать, испытал, что такое техника… Когда с грызунами боролись, меня вся сельскохозяйственная авиация гоняла! Да я!.. Что там говорить… При чём тут техника… Счастье от техники не зависит! Родители — взрослые люди, а не понимают простых истин…
— Чего не понимают?
— Того, что, пока они на машину зарабатывают, мальчик вырастет. Машина, конечно, будет… Потом… А они ему нужны — сейчас!
— Но Тимоша ничего об этом не говорил!
— Да что ты, сам не понимаешь?
Иван Карлыч даже поднялся с кресла, перекинул через плечо клетчатый плед и заходил по комнате, как шотландский стрелок.
— Где это видано, чтобы мальчики с будильниками и сурками разговаривали?
— Нет, почему же, — возразил было Будильник, — вот в журнале «Наука и жизнь»…
— Да ни при чём тут наука, — оборвал его Иван Карлыч. — И разве это жизнь? Сидит один-одинёшенек на двенадцатом этаже… Тут с водопроводным краном разговаривать научишься. Мысли всякие дурацкие в голову лезут…
Иван Карлыч принялся ещё быстрее вышагивать.
— Я, говорит, летать хочу! Понимаешь: летать!
— Что же тут дурацкого? — затарахтел Будильник. — Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Всё выше, и выше, и выше!
— Это я и сам знаю! Я ему говорю соответственно: учись, закаляйся — будешь лётчиком!»
— А он?
— А он, видите ли, мечтает, чтобы без всякого мотора — взял и полетел! Кругом, говорит, простор
«Да что ты, Иван Карлыч! — хотел было закричать Тимоша. — Что я, маленький? Я же не в этом смысле…» Но подумал, что придётся ему так долго свою мечту объяснять и растолковывать, что она совсем мечтой быть перестанет. А это была самая большая, самая затаённая Тимошина мечта: летать.
Лёжа в кровати, сквозь полуприкрытые веки он видел огромное окно во всю стену. А за ним — небо. И облака плывут совсем близко: протяни руки — достанешь… Иногда Тимоше снилось, что окно бесшумно распахивается, словно огромные прозрачные крылья, взмывают занавески, а он, Тимоша, летит, раскинув руки, туда, в синеву, к облакам и птицам. Летит над улицами, над домами и дорогами, что ведут в поля, леса…
— А куда он лететь собирается, не сказал? — спросил Будильник.
«А действительно: куда?» — подумал Тимоша. Но почему-то думать об этом не хотелось. Он только знал, что летать — это счастье.
— Известно куда, — ответил Иван Карлыч. — Куда сердце зовёт. К друзьям, к хорошим людям.
«И правда, — удивился Тимоша. — Конечно, к друзьям!» — К Булкину, что ли? — спросил Будильник.
— К Булкину?! — зарычал Иван Карлыч. — При чём тут Булкин! Булкин ему не друг, а староста класса!
Спокойно, спокойно, — испугался Будильник. — Староста так староста. Я лично этого Булкина и не видел никогда.
— Вот именно! Вот именно! — кипятился Иван Карлыч, размахивая пенсне. — Он Тимоше уроки по телефону диктует. Заразиться, видите ли, боится!
— Ну и что? — удивился Будильник. — Он же выполняет свой товарищеский долг.
— Нет никаких долгов! — завопил Иван Карлыч. — Друзья — это когда друг друга любят, а не выполняют долг. Дружба в долг, любовь в кредит!..
— Так что же ему, ангиной заражаться, если он друг? Булкина понять можно! — не соглашался Будильник.
— Понять можно — простить нельзя! Ох, ох… — Иван Карлыч стал хвататься за сердце. — Есть вещи, которые объяснить трудно. Они либо есть, либо нет… Ох, разволновал ты меня. Не друг ему Булкин, не друг!
— Ну хорошо! Хорошо, — успокаивал Сурка Будильник.
— Да ничего хорошего! — опять рассердился Иван Карлыч. — Что же может быть хорошего без друзей? Это же кошмар!
— Да не волнуйтесь так! Успокойтесь! Поспите!
— Какой уж тут сон… — вздохнул Сурок. — Мечтал поспать, но… Ну что это за жизнь… Одни волнения! Ох! Нужно подниматься, за дела приниматься. Суета, она отвлекает!
Глава третья
Нам пишут