Сингапур
Шрифт:
Они с пристрастием взглянули друг на друга и подали руки. После чего старший механик, не подыгрывая капитану, смело развалился на диване. Для полноценного знакомства ему было предложено виски. Услышав отказ, Тоболин намекнул на пиво. Старший механник в этом случае с радостью согласился. А Тоболин прибавил себе еще один плюс.
Составить заочно образ того или иного человека-большое дело, проще будет разговаривать. Главное-не ошибиться. Тоболин даже вспомнил о личности, рядом с которой бы Краузе имел немного различий. Изумительное сходство его с Никитой Хрущевым Тоболина поразило. Конечно, разница огромна в одном: тот — хохол, а этот — немец. Никита, спроваженный на пенсию, в быту носил точно такие же помятые хлопчато-бумажные брюки китайского производства. Правда, вряд ли на стармехе были одеты китайские… Понятно было одно, старший механник
Трудно, например, представить взаимоотношения между англичанином и немцем, работающих на одном судне, когда немец-капитан, а англичанин-старший механник. Англичане, как и немцы, считают себя исключительными людьми. А теперь аналогичный случай, только капитан-русский. Пожалуй, было бы проще, если наоборот.
Тоболин вынул из холодильника четыре банки пива и, поставив их на стол, обратился к стармеху:
— Пожалуйста, угощайтесь.
— А вы? — спросил он Тоболина.
— Не обращайте на меня внимания. С пивом я не очень дружу. Иногда в охотку.
Стармех, не церемонясь взял банку. И пока ее вскрывал, Тоболин спросил:
— Имеются ли у вас проблемы с машиной?
Надо думать, первый шаг, сделанный новым капитаном, вызвал к нему чувство симпатии, другие капитаны чаще всего не любят выслушивать проблемы механиков. Краузе понял, этому можно обо всем говорить. Начал он без предисловия о том, что больше всего его тревожило:
— Капитан, с ходом не особо усердствуйте. Мне наплевать на ваши чартеры. Знаю одно, машина на этом судне дерьмо. Не потому что она плоха по конструкции. Надеюсь, «Зульцеры» вы знаете. В своей основе-прекрасный двигатеь. Вся причина в одном — не было ни одного порядочного ремонта. Двигатель годами работал на износ. Поэтому нужен хороший ремонт. А для этого компании, ясное дело, необходимо раскошелиться. Денег жалко, а, может, их нет. Кстати, капитан, у вас еще будет возможность почувствовать запах загнивания этой компании. Четыре таких же судна уже стоят на приколе. Что ожидает «Голубую линию» — вопрос небольшого будущего.
Стармех резко смолк и, даже не взглянув на капитана, принялся за вторую банку. Чисто немецкая привычка — пригласить к себе в гости, упаси боже. Что интересно, когда сами в гостях, нальешь рюмку, куда там… Пока в бутылке что-то имеется, ни в жизнь не вылезет из-за стола. Впрочем, Тоболину подобное свойство немцев даже нравилось. Интересно наблюдать… Ах нет, все-таки, взглянул. Скорее всего, по другому поводу. На всякий случай, Тоболин его подбодрил:
— Пейте, пейте. Полный холодильник забит. Только место занимает.
Краузе впервые за встречу изобразил на своем лице улыбку.
— Спасибо, капитан. Пиво я обожаю больше, чем жену…, - короткая пауза.(Не такой ли эпизод вспомнился Краузе: ложится в постель, а супруга почуяв запах, натуральным образом возмущается: «Иоган опять надрызгался пива. Воняет как от пивной бочки!» Во время длительного рейса всякие воспоминания приятны) Не поэтому ли стармех сделал небольшую поправку, — хотя как сказать…Жену люблю, а все-таки пиво больше…
Для Тоболина его слова не более чем шутка. Можно считать, — она удалась и он от души посмеялся. Вопросов у него к стармеху больше не было, а касаться взаимоотношений внутри машинной команды, считал для капитана делом ненужным. Исходил из того, что старший механик — специалист высшего уровня и поэтому не стоит ему разными вопросами морочить голову. Стармех не торопился уходить, и не сумел скрыть от капитана беспокойства, которое несомненно его мучило. Выдавали глаза. Тоболин отнес его к проблемам личного характера и вероятно, ошибся. Краузе окинул капитана неловким взглядом и снова начал говорить о машине.
— Сами понимаете, если случится поломка в океане да в штормовую погоду, не пришлось бы нам кормить рыб…Так что не стоит из машины выжимать то, чего она не может дать. Впрочем, мой контракт через полтора месяца заканчивается, и я постараюсь до этого срока машину держать в полном порядке.
— Добро, Иоганн, буду придерживаться ваших рекомендаций, —
Выходя из каюты, старший механик чуть задержался и на прощание сказал:
— Надеюсь, с вами все будет в порядке…
И когда за ним закрылась дверь, нехороший осадок от его слов заставил Тоболина подумать:. «Что имел ввиду старший механник? По мне незаметно, что я алкоголик, если таким он считал Стиверта». Прошло немного времени и о них он забыл.
19
Утром, в восемь часов «Голубая линия Гонконга» снялась с якоря. Набирая скорость, покинула Сингапурский рейд. Курс лежал на Гонконг. Для него в трюмах лежало двеннадцать тысяч тонн стального проката.
Тоболин стоял на ходовом мостике. Солнце, поднявшись над горизонтом, голубило море. Вахтенный штурман, занимаясь своим делом, не отвлекал его от раздумий. Радовало и спокойное море, и прекрасное утро. Мысли были хорошими. В данный период времени Тоболин не видел оснований беспокоиться за судовождение и, ощутив себя лишним на мостике, решил спуститься в каюту. Прохаживаясь по мягкому ковру, он подумал вот о чем: каждый капитан, придя на судно, устанавливает свои порядки. Не мешало бы и ему кое-что изменить. А что конкретно? Вопрос Тоболину показался интересным. После некоторых размышлений он вспомнил один важный момент. Он касался проверок судов инспекторами Международной Федерации транспортных рабочих. Поскольку судно состоит в этой ассоциации, то вероятность проверки существует при заходе в любой порт. Достаточно лишь одной жалобы от какого-нибудь члена экипажа на судовую администрацию. Чаще всего претензии касались зарплаты и питания экипажа. Это и толкнуло Тоболина подойти вплотную к этой проблеме. Вопрос не так прост, как может показаться на первый взгляд. Тоболин успел совсем немного узнать о внутрисудовой жизни. И в том, что творил его предшественник, пока не поздно, стоило разобраться. Тем не менее, от мысли пройзвести обход судна, отказался дабы не выглядеть белой вороной. Вряд ли Стиверт этим занимался. Поэтому пригласил к себе старшего офицера. Чиф не подозревал для чего в такую рань был вызван капитаном, и когда последовал вопрос хорошо ли питается рядовой состав, глубокомысленно задумался. Капитан дал понять о важности вопроса наравне с перевозкой груза:
— Не волнуйтесь, Халимед. Расскажите, как есть. Не самому же мне идти на камбуз с проверкой.
Чиф сосредоточенно наморщил гладкий блестящий лоб.
— Стиверт несколько снизил норму питания. Мне кажется, по совету судовладельца.
Тоболин понял, что не зря ему подсказала интуиция с чего начать и задал чифу конкретный вопрос:
— А как вы оцениваете питание: хорошее, не очень хорошее или плохое?
— Я бы не сказал, что плохое, но и хорошим его не назовешь. Дело, может быть, даже и не совсем в сумме денег. Однажды свое мнение о работе чиф-стюарда и повара я высказывал капитану и просил даже их заменить. Мое мнение он оставил без внимания. Откровенно говоря, имеются жалобы со стороны экипажа. И если уж говорить напрямую, то эти двое занимаются воровством. Конечно не прямым воровством, а заменой одних продуктов на более дешевые, а разницу-себе в карман. Возможно, сигаретами или спиртным… Между тем уличить их в этом непросто. И еще одно: рядовой состав большинство филлипинцы, а повар готовит в основном по-китайски. Кухня несколько отличается, хотя и незначительно. Кстати сказать, не отличается разнообразием.
Тоболин не посчитал нужным расспрашивать и далее, а распорядился:
— Халимед, с завтрашнего дня рядовой состав должен питаться согласно норм. А с судовладельцем я попробую договориться.
— Понял, капитан.
Он отпустил старшего офицера, а сам подумал: «Пожалуй, на сегодня я кое-что сделал».
20
Факт существования единственной женщины на судне нисколько не удивил бы Тоболина, если бы то было на российском судне. Здесь же это выглядело несколько иначе. Женщины, к примеру, на пассажирских судах — как необходимость, на коммерческих-редкость. На «Голубой линии» она также не портила устоев мужского коллектива. Жила затворницей в ограниченном пространстве: каюта-радиорубка и посещала ли кают-компанию, неизвестно. Может быть, и ходила, не святым же духом она питалась. Но каким образом, это уже другой вопрос. И вообще радисты на флоте доживали свои последние дни. Техника настолько усовершенствовалась, что не требовала специального обслуживания.