Сингапур

Южаков Геннадий Васильевич

Трогательно попрощавшись с семейством Сутагиси, а остальным жителям деревни, стоящим кучкой на берегу, помахав рукой, Тоболин уселся на сиденье за спиной сержанта. Взревел мощный мотор. Катер рванулся вперед, поднимая за кормой огромный пенящийся бурун. Вскоре и бухта, и стоящие на ее берегу люди, превратились в одно темное большое пятно.

Тоболин смутно представлял куда его везут, а тем более, что сулит ему жизнь в очередной свой виток.

Впереди, за горизонтом и пока невидимый лежал новый остров, а этот, ставший родным, быстро исчезал за кормой.

46

Городок Акипу, он же администратиный центр нескольких островов, по словам сержанта, расположенный на острове Илчолан, также носящий второе название Куван, вот-вот должен появиться. Действительно не прошло и четверти часа, как над морем появилась его зеленая шапка. И когда подошли поближе, Тоболин, внимательно

присматриваясь к ландшафту острова, никак не мог глазами отыскать город. В его представлении он бы должен походить на все города, которые ему пришлось повидать. Высокие дома, телевизионные вышки, видимые издали сверкающие рекламы. Ничего похожего не наблюдалось.

Наконец катер нырнул в небольшую гавань, в которой стояло масса небольших рыболовных судов и коммерческих старых шхун. Буйная тропическая растительность, поглотившая остров, начиная от побережья, в какой-то мере скрывала жизнь города от чужого взгляда. И сейчас, уже в поздний час, предчувствуя конец дня, вся эта жизнь, окруженная со всех сторон водой, замирала и, казалось, ничто ее не расшевелит до следующего утра. И только ненасытные, неугомонные чайки, нарушая божественный покой всего, иногда взлетали над бухтой и поднимали крик.

От примитивного причала, державшемся на полусгнивших, покрытых плесенью и ракушками сваях, пошли пешком. Сержант заранее предупредил Тоболина о том, что в его департаменте имеется всего один автомобиль и он используется в самых необходимых случаях. Миновали несколько низких, ветхих, кирпичных складиков и вышли на дорогу, ведущую по всем признакам в населенный пункт. Но впереди видны были только два холма, между которыми она проходила, поросших как и другие места, самыми настоящими джунглями. Они шли вглубь суши. Если полицейский, будучи при исполнении служебных обязанностей, точно знал о безусловном поошрении его за проявленную бдительность, то в отличии от него, Тоболин смутно представлял каким образом с ним обойдутся в полиции. Сержант шел неторопливо, твердо делая шаги. Время от времени он останавливался чтобы платком вытереть потное лицо. Иногда рукой дотрагивался кобуры, словно проверяя на месте ли пистолет. Солнце стремительно падало за остров, окрашивая весь ландшафт в красно-малиновый цвет. Тоболин глядя на великолепную картину заката, подумал: «Если бы я очутился здесь не по принуждению, то этот вечер мог бы принести мне радость. А в данном случае-одно расстройство.» И как только холмы остались позади, перед глазами стали вырисовываться черты поселения. Все, что первоначально видел Тоболин, назвать городом не повернулся бы язык. Как в Жусе, рядком потянулись хижины. Затем к ним приобщились хибары и небольшие домики. В отличии от Жусы, всюду кучи мусора. Стал попадаться разнообразный скот: козы, кое-где коровы и свиньи, домашняя птица бродили среди жилья, нисколько не чувствуя ущемления своей свободы.

И наконец появился и городок. Беспорядочной толпой кирпичных построек, заметных издалека благодаря черепичным крышам. До них еще надо было дойти.

На окраине ни улиц, ни дорог, не видно ни малейшего ухода за собственным бытом. Тропический климат накладывает определенный отпечаток. Вечный парник, затхлость, тучи мух и комаров, изобилие всяких насекомых, вредных для человека. А ведь живут же…

А вот и показались обитатели этих трущеб и скворечников. Появление странной пары-местного полицейсого, водитель остался возле катера, и белокожего человека не могло остаться не замеченным. Из хижин, словно тараканчики, повыскакивали и дети, и взрослые. Все они одеты бедно, а дети и вообще безо всякой одежды. Тихо и мирно поглядывая на странный «конвой», жители трущеб любопытными глазами провожали его от хижины до хижины. Пожалуй, больше всего привлекал к себе их внимание не полицейский, а тот, кто шел с ним рядом. Может быть, его принимали за странствующего по миру путешественника и не исключено, что за церковного проповедника. Своим внешним видом он вполне и для того и для другого подходил. Сивая густая борода, на голове неопределенного цвета длинные до плеч волосы, распахнутая рубашка, вдобавок ко всему, корявая палка в руке, которую Тоболин прихватил ради облегчения при хотьбе. Усы на лице также редкость среди местных мужчин, придавали его лику торжественный вид морского бродяги. Так, что мальчишки могли принять его кроме того за пирата, которых в их водах немыслимое количество. И наверняка о них наслышены. Сержант, привыкший ежедневно видеть эту убогость и нищету, шел не обращая никакого внимания. Зато Тоболин проявляя определенный интерес, посматривал по сторонам. И ненароком подумал: «Это не жизнь, а борьба за существование, — и тут же свою мысль опровергнул. — Впрочем, это лишь моя точка зрения. А им, возможно, кажется нормальной. Всегда лето. Всегда тепло…»

Незаметно возникла откуда-то

взявшаяся улочка с открытой канализацией, издающей невыносимый запах. Какое-то время по ней петляли, пока не вышли на более широкую и на ней-то стояли уже более или менее приличные двухэтажные дома, но без дверей и без стекол на окнах. А когда вышли на небольшую площадь, окончательно стемнело. При свете одного единственного фонаря, висевшего на столбе, стоящего на средине площади, Тоболин сумел с трудом рассмотреть двухэтажное здание. Полицейский прямиком в него и направился. На втором этаже, перед дверью с окислившейся от времени медной табличкой, он остановился. Поддернул брюки, принял соответствующий вид, после чего боязливо постучал. И после того, как из-за двери послышался раздраженный голос, сержант переждал с минуту и снова постучал. На этот раз голос прозвучал помягче. Открыв дверь, сержант не пошел первым, а втолкнул сначала Тоболина. Затем последовал сам. За громоздким, черного цвета столом, в такого же цвета кресле сидел развалясь полицейский чин, видно, в большом звании. Судя по ромбам на погонах-начальник департамента. Выглядел он покрупнее сержанта, по возрасту-лет пятидесяти с довольно паскудной, безволосой, нагловатой, как у большинства полицеских, физиономией. И пока сержант, вытянувшись и втянув живот, насколько позволяли возможности, докладывал, о Тоболине как бы забыли, не предложив сесть. Да и не на что было. Один единственный стул сомнительной прочности, стоял слева у стены. Выходило, что все совещания, приемы в этом помещении проходили стоя перед сидящим начальником.

И за то время, пока длился доклад, Тоболин успел ознакомиться с обстановкой. Огромного размера помещение казарменного типа мог бы вместить роту полицейских. Стены, и даже потолок окрашены в желто-коричневый цвет. Никаких украшений, ни картин, за исключением одной-напротив стола, на стене висел портрет какого-то государственного лица. Одним словом-непроницаемый ящик.

На весь доклад с вопросами ушло не менее полчаса. После чего сержант сказал Тоболину выйти в коридор. Здесь тоже не на что было присесть, и Тоболин притулился к раме запыленного окна. Прием, какой Тоболину оказали, ему очень не понравился. И первые впечатления наводили на невеселые мысли. Весь департамент, с длинными, тяжелыми коридорами, походил на обычную тюрьму. О культуре и нравах в этом заведении можно было судить по его начальнику.

Тоболин стоял минут пятнадцать-двадцать. Вдруг вначале длинного коридора раздались чьи-то негромкие шаги. А спустя некоторое время, мимо него прошмыгнул небольшой сухонький человечек в сером в полоску костюме. Правда, мужчину, стоящего у окна, не оставил без внимания. Повернул свою птичью головку и черными острыми глазками из под очков коротко зыркнул на него. Остановился у двери начальника и громко в нее постучал. Затем открыл дверь и не вошел, а просочился. Тоболин услыхал приглушенный стенами разговор, который длился совсем недолго. Открылась дверь и человечек в очках пригласил Тоболина в кабинет. Сержант, стоял в той же позе, в какой его оставил Тоболин, а начальник все также сидел в своем кресле. Бросив на вошедшего внимательный взгляд, теперь уже ясно, с той долей любопытства, какую позволяла иметь полицейская фантазия. Человечек быстро по-английски заговорил:

— Я учитель английского языка в колледже. Рад познакомиться со спасенным моряком…

Запнулся и спросил:

— Извините, вы какой национальности?

— Я-русский, — безо всякого смущения ответил Тоболин.

— Русский! — Восторженно воскликнул учитель.

Или страна вызвала в нем неподдельный интерес, то ли сам моряк, а скорее желание показать перед полицейскими свой кругозор. Этим можно было объяснить его последующие слова:

— О, Россия! Разумеется, о ней знаю много. Очень большая страна!

Более ничего не смог добавить. Вероятно, на этом его познания заканчивались. Пришлось переходить ближе к делу. Кстати, сначала тот же учитель не забыл выразить сочуствие.

— Капитан, понимаю, вам пришлось перенести ужасный момент в вашей жизни. И слава богу, вам повезло…

Лицо полицейского начальника выражало куда меньше восторга нежели у учителя. По сути дела выражение его лица мало чем изменилось. И если надо было в данной ситуации кому-то посочувствовать, так это сержанту. Он уже битый час стоял перед своим шефом. Тоболин постарался обойти его взглядом, когда с учителя переводил глаза на начальника. Ему самому не в терпеж хотелось поскорей прийти к какому-то концу. Да, и не понимал, что от него хочет полицейский начальник, который, можно с уверенностью догадываться, спешит домой, к жене, к детям или внукам и заставили задержаться только чрезвычайные обстоятельства. «Отправить меня обратно на свой остров и дело с концом»-Так подумал Тоболин. И уж совершенно стало неожиданным приглашение его сесть на стул. Оно также последовало от учителя.