Сингапур

Южаков Геннадий Васильевич

Оставшуюся часть ночи проспал более или менее спокойно, а проснувшись рано утром, нашел, что просшествие никак не отразилось ни на его самочувствии, ни настроении. Единственное окно, хотя и очень запыленное, весьма сооблозняло чтобы в него выглянуть. От мысли увидеть мир на Тоболина повеяло даже счастьем. Он, не задумываясь, подошел к окну. Из окна эта часть города выглядела более или менее прилично. Объяснялось тем, что за густыми кронами деревьев виднелись только крыши домов, а вся убогость как бы осталась на первом этаже. И пришло решение: думать нечего, а надо плюнуть на все рекомендации и совершить хотя бы кратковременную экскурсию. Так и поступил. Покинув отель, Тоболин направился к центру города. Путь примерно представлял,

да и отель находился от него не слишком далеко. Тоболин без труда добрался до площади, которую увидел как будто бы впервые. И в дневные часы она выглядело вполне прилично. По периметру невысокие, но раскидистые пальмы, по средине небольшая цветочная клумба и даже здание полицейского департамента желтого цвета не портило общей картины. Зайти в него Тоболин не решился.

Обратно он шел с каким-то предчувствием на сердце. Администратора на месте, как всегда, не оказалось. Помимо своей воли заглянул в бар. И ахнул от удивления. Так вышло, что предчувствие оправдалось. На табуретках скромно сидели Сотаба и Тина, которая на коленях держала корзинку. Оба они смотрели на Тоболина и счастливо улыбались. Сотаба поднялся и подал руку, а Тоболин, энергично ее пожимая, возбужденно заговорил:

— Ничего не пойму…В последнее время со мной творятся странные вещи. Так уж перестал доверять сам себе. Как вы оказались здесь? Что привело? Что-нибудь случилось?

Сотаба, не изменяя своей привычке, поправил усы. Лукаво улыбнулся, и без сомнения обманывая Тоболина, пояснил:

— Все в порядке, Александр. Приехали кое-что купить. Вот и зашли попроведать…

Впрочем, Тоболина трудно было провести. Догадывался, что приехали из-за него. Радость от этого увеличилась вдвойне. Да и сам Тоболин не отрицал-их приезд для него удивительное явление. Не оставил без внимания и Тину. Подойдя к ней, поздоровался:

— Здравствуй, Тина.

Повеселевшие глаза девушки глянули на него с прежней застенчивостью, однако не скрывая своей радости.

— Здравствуй, Алисанда.

— Ну, что же мы сидим! — воскликнул Тоболин. — Идемте в мою комнату, там и поговорим.

Администратор так и не появился, и они без посторонних глаз поднялись на второй этаж. Усадив гостей на топчан, сам оставаясь стоя у окна, Тоболин чувствовал радостное волнение. Чужие люди стали родными. Они-осязаемый кусочек его жизни. А вот принять их, как следовало бы, не имел возможности. От беспомощности Тоболин развел руками и этот его жест был Сотабой расталкован с пониманием:

— Александр, ты не переживай, нам ничего не надо. Мы сами тебе привезли гостинцев.

В ту же минуту Тина протянула ему корзинку.

— Вот, возьми, Алисанда.

Тоболин, не решаясь подойти к девушке, стал отказываться:

— Ну что вы! Это совсем лишнее. Меня здесь, слава богу, кормят.

Тина решительно встала и поставила корзинку у его ног. И чтобы выправить неудобный момент, в каком оказался всвязи с подарками, Тоболин не дожидаясь, пока Сотаба начнет расспросы, спросил:

— Как вы узнали о моем местонахождении? Чем добрались?

Отвечать стал Сотаба:

— На том же полицейском катере. Наш землячок подкинул. А обратно паромом. Приезжал по тому же делу. Помнишь, нашли убитого мужчину?

— Как не помнить. Из-за него и я здесь сижу…

— Так вот, очень странная история. Впрочем, о ней потом. В первую очередь хотелось бы узнать о твоих делах. Откровенно сказать, мы все за тебя переживаем.

— Спасибо, Сотаба, за сочувствие. Пока жду…

Как обстоят дела на самом деле Тоболин и сам не знал. А о своем бытие в отеле он не собирался рассказывать. Не хотел, чтобы люди, ставшие ему близкими, еще более волновались. Поэтому обрисовал в общих чертах:

— Все хорошо. Обычные формальности. Бюрократия, она повсюду одинакова.

Тина сидела молча, не делая попыток что-то сказать. Мужской разговор ее касался краешком. А если

учесть, что она бросала частые взгляды на Тоболина, то нельзя сказать о ее полном безразличии, к тому, о чем они говорят. И никто их мужчин, естественно, не догадывался о ее мыслях. Действительно, сидит умный, скромный ребенок, который очень рад, что, наконец, совершил путешествие по морю, повидал городскую жизнь. Оба ни понимали то, что Тина давно уже не ребенок. Ее мать, Кумана родила первого сына в шестнадцать лет. А Тине уже семнадцать. Трудно сказать, отчего родители её не торопили. Очевидно им не хотелось расставаться с своим последним и любимым чадом.

Тоболин еще в баре обратил внимание на одежду девушки. Длинное темно-синее с бордовыми яркими цветами платье придавало ей необыкновенное очарование. И в то же время делали ее намного старше. Она действительно красива. Лучи солнца, попадая через окно, скользят по её необыкновенным волосам придавая им серебристость. Тоболин перевел глаза на неё. Тина заметила короткий, но пристальный взгляд Тоболина и поняла — платье ему понравилось. Таким образом произошел безсловесный обмен мыслями. А сейчас она мечтала обо одном: хорошо бы, если Алисанда вместе с ними отправится в деревню. И только об этом подумала, как услышала его вопрос, без сомнения, относящийся к ней.

— Все ли у вас здоровы?

— Все, — ответила она, взглянув на отца.

Заговорил Сотаба:

— Знаешь, Люсия-то попала в настоящую переделку.

Тоболин живо представил образ молодой шаманки: лицо с печатью таинственности, жгуче черные, изменчивые глаза и голос…Редкий дар-сочетания мыслей и слов, как гипнотический поток воздействия на другую личность. И первое, о чем он подумал при упоминаний ее имени-с этой женщиной ничего не может случиться. Она-над всеми…

Сотаба неожиданно замолчал, но дочь его подтолкнула:

— Папа, расскажи про нее Алисанде.

Теперь стало понятным, чем была вызвана его заминка. Сотаба посчитал не к лицу мужчине говорить о женщине.

— Дочь, попробуй сама, — попросил он Тину. — У меня не хватит ума, чтобы изложить по правде. Обязательно привру…

Девушка с удовольствием стала выполнять возложенную на нее миссию рассказчицы.

— В тот день, когда Люсики ушла в Таубе за покупками, возвращалась обратно под вечер. Чана перед тем ее уговаривала не ходить. Ей приснился сон, якобы на Люсики по дороге напала огромная черная птица….Она расценила, что это плохой знак. Люсики-женщина не из пугливых. Если уж что решит, то бесповоротно. На обратном пути, когда подходила к речке, как раз средина пути между Жусой и Таубе, так она рассказывала уже потом, почувствовала неладное. Ей казалось, кто-то за ней идет. Но мало ли кто…И ни придала этому значения. Ведь не одна она ходит в Таубе. Однако, через некоторое время оглянулась, так как тревожное чувство не покидало. Вопреки своим опасениям, никого не заметила. В том месте, где речушка водопадом падает вниз, очень шумно. И только поравнялась с двумя валунами, дорога проходила между ними, вот здесь и случилось…Кто-то ударом в спину сбил ее с ног. Скатившись в глубокую яму, Люси сознания не потеряла. Посмотрела вокруг. Никого. И это ее очень удивило. Тогда она и вспомнила бабушкин сон. А никакой птицы и в помине не было. И все-таки удар в спину она отрицать не могла, иначе бы не свалилась в яму. Закричала от боли в ноге, когда попыталась подняться. Взглянула и ужаснулась. Нога на глазах разбухала и синела. «Сломана!» — Решила Люсики. Пригодился платок, который она купила на базаре. Перетянула им ногу и поползла. А к тому времени стемнело. Люсики рассказывала, что очень боялась змей, которых в лесу очень много, но ни одна ее не тронула. Добралась до деревни только к утру. Я ее видела, Лисанда. Коленки, руки — сплошь расцарапаны до крови. Мы приходили к ним с Лоной. Чана в это время ее лечила. А на другой день пришел катер и увез Люсики в город для лечения ноги.