Синоптик
Шрифт:
– А при чем здесь Слуцк? – Анатолий Анатольевич не особо следил за местными новостями.
– Фестиваль «Дожынки» – Раскаталин протянул доктору газету двухнедельной давности.
– Андрей Дмитриевич, ты же реставрируешь соседям камин, кто же там мог шуршать этим утром – Пинько пристально посмотрел на Гурского.
– Не знаю – опустил глаза Андрей, и мне показалось, что его ответ был не совсем искренним.
– Срочно едем в Слуцк! – Пинько решительно поднялся из-за стола, на котором стараниями наших помощниц, уже стала
– Зачем? – изогнулась красивой дугой бровь на загорелом личике Николь.
– Вы, девчонки, с доктором остаетесь здесь, сторожить камень! – вместо ответа, Марат на ходу ухватил поджаренное куриное бедро и устремился к выходу.
– Я, вообще-то, женат! – Анатолий Анатольевич, засобирался было с нами.
– Вообще-то, мы оставляем тебя сторожить камень! – с нажимом на два последних слова, повторил Казимирович.
Найти главную сцену предстоящего торжества в небольшом и компактном городке, нам не составило большого труда. Николай трудился у подножия огромной сцены уже увитой плющом и виноградом. Сейчас он расставлял вдоль сцены разноцветные снопики сушеного и крашеного льна.
Настроив свои инструменты, музыканты отошли перекурить, и мы временно притаились за огромными акустическими системами, стараясь пока оставаться незамеченными, так как около нашего Николая Михайловича суетилась незнакомая девушка в белорусском национальном костюме.
«Ты гений, Коленька!» – ворковала незнакомка, и мы поняли, что опоздали. Вездесущий Робин Гуд, хоть не на много, но все, же опередил нас.
– Тебе не кажется, Марат, что девушка говорит с акцентом? – Раскаталин пытался протянуть привязанный скотчем к палке диктофон в узкую щель между колонками, поближе к нашему флористу.
– Это польский акцент – согласился с ним Пинько, хотя мне показалось, что девушка была чешкой, но я решил не спорить, так как это было вовсе не принципиально.
– Наши западнославянские братья давно и зачарованно ублажают свой слух звуками американской дудки – проворчал Марат Казимирович.
– А ты хотел, чтобы они плясали под балалайку? И вообще, с музыкальными вкусами не спорят – возразил Гурский, который до сих пор тащился от Пегги Ли, Бина Кросби, не говоря уже о Луи Армстронге.
– Сравнил! Саксофон и дешевую дудку! – скривил губы в презрительной усмешке Раскаталин.
– Тихо! – я поднял вверх палец, так как мы почти прозевали момент, когда ряженая в белорусочку полька или чешка, стала настойчиво приглашать Николая Михайловича в номер отеля. «Пойдем, Коленька покувыркаемся!» – только и смогли мы разобрать последнюю ее фразу.
– В каком они номере? – забеспокоился Сергей Васильевич, так как «Коленька» откинул в сторону снопик, и игриво шлепнув помощницу по мягкому месту, расправил плечи.
– Что будем делать, Марат? – Раскаталин сматывал свой диктофон, запутавшись в микрофонных проводах рок-группы, которая закончив перекур,
– Работаем на опережение! – с этими словами Казимирович ринулся наперерез сладкой парочке.
«И вы здесь?» – спустя минуту раздался удивленный возглас Николая Михайловича, когда мы, включив скорость, встретили их перед самым входом в отель.
– А ты Коля, сегодня какой-то необыкновенный! – Гурский пожимал руку своему соседу, не обращая внимания на его смазливую спутницу.
– Необыкновенный? – Николай на всякий случай снял руку с талии ряженой шпионки.
– Благородный, романтичный! Прямо как лесной разбойник Робин Гуд – улыбнулся Марат Казимирович.
От нас не укрылось, как при упоминании этого имени, вздрогнули плечи у его спутницы и ее руки намертво вцепились в плечо Николая.
– Послушайте, пани, или как Вас там! Николай Михайлович, уважаемый гражданин и к тому же, приличный семьянин. Оставьте свои жалкие попытки скомпрометировать человека в глазах супруги и его руководства – Раскаталин не без усилия отцепил девушку от плеча нашего флориста.
Флористом Николай, конечно же, был любителем, а вот профессионально он проходил по дипломатическому ведомству. И уже только одним этим был интересен Робину Гуду, не говоря о том, что на их общем с Гурским участке, был замурован климатический процессор нашей планеты.
«Я так и знал, что этот номер не пройдет!» – за нашей спиной раздался знакомый голос.
– Что, Кит, не сидится дома? – Марат подмигнул девушке и повернулся к американцу.
– Ева, поезжай в Минск, детка! Спасибо, за желание помочь – Кит Бейтс мягко, но настойчиво подтолкнул ее в сторону автобусной остановки.
Глава 8. В капкане
– У меня деловое предложение. Вы нам сдаете канал связи с Федором Карловичем, а мы Вас выводим на Шептуна – оживился Робин Гуд, с беспокойством глядя на Анатолия Анатольевича, который готовился ввести тому дополнительную дозу сыворотки.
Я с интересом разглядывал неугомонного англосакса, который, несмотря на свой профессионализм, так банально попался в охотничий капкан при попытке проникнуть во двор Гурского. Правда, не знал отважный Робин Гуд, что сей дворик дополнительно охраняют две сотрудницы самого Федора Карловича, да и маломерная Багира, собачка Андрея Дмитриевича, вовремя навострила ушки.
– Не морочь людям голову, Робин! Ведь у нас нет таких полномочий – Кит затушил в пепельнице сигарету и устало откинулся в кресле.
– Да оставь ты его в покое! – Гурский остановил нашего доктора, который, невзирая на дипломатическую неприкосновенность, закатал американцу рукав рубахи и брызнул вверх струйкой какого-то лекарства, выданного ему Пинько.
– Можно вопрос, господин Пинько? – первым делом спросил Робин Гуд, когда Анатолий Анатольевич разрезал на его руках липкий скотч.