Сипстрасси
Шрифт:
Шэнноу отложил Писание и закрыл глаза. Где-то вдали по небу прокатился гром. Он встал и с седлом на правом плече вышел из хижины. Перед ней его ожидали тридцать воинов. Их лица были суровы, колчаны полны стрел.
— Я поеду на разведку. Идите по моим следам и остановитесь там, где увидите такой вот знак — он сложил руки крестом и прошел мимо них к загону.
Шэнноу направил мерина на восток и ни разу не оглянулся на вереницу воинов, трусцой следовавших за ним.
Местность была открытой, и кое-где ветер намел сугробы глубиной более восьми футов.
Мерин
День был морозный, ветер задувал с севера. Шэнноу вздрогнул и стянул куртку на груди потуже. Мерин пробирался по снегу все утро, и расстояние до дальних деревьев все сокращалось и сокращалось.
В воздухе прозвучал треск пистолетного выстрела, Шэнноу натянул поводья и вгляделся в стену деревьев. Он ничего не увидел, но расстояние было слишком велико, чтобы пуля предназначалась ему. И он осторожно продолжил путь. Из леса донеслись новые выстрелы: исчадия охотились на уцелевших каннов. Шэнноу усмехнулся. Первая опасность миновала.
Перед последним склоном, ведущим к опушке, Шэнноу спешился. Он отыскал две сухие ветки, связал их крестом и воткнул в сугроб. Пройдет еще много часов, прежде чем следующий снегопад погребет их. Затем он направил мерина вверх по склону в лес.
Из засыпанных снегом кустов вырвалась желто-голубая фигура. Канн увидел Шэнноу и с воплем упал, попытавшись резко свернуть в сторону. Следом через кусты перемахнула лошадь. Пистолет Шэнноу рявкнул, едва ее копыта коснулись снега, и всадник в рогатом шлеме вылетел из седла. Шэнноу взвел курки и выждал, не обращая внимания на дрожащего канна, который смотрел на мертвого исчадия, разинув рот. Убитый, несомненно, был в этой части леса один, и Шэнноу, спешившись, привязал поводья мерина к кусту. Он подошел к трупу. Мальчик, никак не больше пятнадцати лет. Красивый, несмотря даже на круглую дырку во лбу. Шэнноу опустился на колени и забрал его пистолет, заряженный патронами как показывал ему Каритас. Шэнноу открыл сумку на бедре мальчика. В ней оказалось больше двадцати патронов, и он разложил их по своим карманам, а потом засунул пистолет мальчика за пояс и повернулся к канну.
— Ты понимаешь, что я говорю?
Тот кивнул.
— Я приехал убивать исчадия.
Канн осторожно подошел поближе и плюнул в лицо мертвого всадника.
— Где ваш поселок? — спросил Шэнноу.
— У высоких скал, — ответил дикарь, указывая на северо-восток.
Шэнноу привязал лошадь убитого рядом с мерином и пошел пешком на северо-восток.
Трижды рогатые всадники проезжали совсем рядом, и дважды он спотыкался о трупы каннов.
Час спустя он нашел тропу, которая вилась по крутому склону, уводя в укромную долинку. Он увидел
Некоторое время Шэнноу изучал местность вокруг, а затем пошел назад через деревья. Порой он замирал и бросался в снег, услышав пистолетный выстрел, но он вернулся к своей лошади незамеченным. Канн ушел — но перед этим он вырвал глаза убитого исчадия. Мальчик больше не выглядел красивым. Шэнноу замерз и скорчился между лошадьми, привалившись спиной к кусту, в ожидании воинов из поселка. Час спустя он вышел на опушку и увидел, что они стоически ждут его у креста. Один из них посмотрел в сторону деревьев, увидел его, и он махнул им.
Первым до него добежал Шонал.
— Они устроились на ночлег?
— Да.
— Когда нападем?
— После полуночи.
Шонал кивнул.
Среди подходивших Шэнноу увидел Селу и подозвал его.
— Тебе следовало остаться в поселке!
— Я мужчина, Громобой!
— Вот и он был мужчиной, — сказал Шэнноу, кивая на труп.
В сумерках пистолетные выстрелы смолкли, а Шэнноу казалось, что он вот-вот превратится в ледяную статую. Остальные словно не замечали холода, и он проклял свои стареющие кости.
В ясном небе засияла луна, а незадолго до полуночи кусты у головы Шэнноу раздвинулись. Из них вышел воин. Шэнноу перекатился на другой бок, правая рука выхватила пистолет. Воин, канн, присел на корточки рядом с Шэнноу.
— Я тоже убиваю исчадия, — сказал он.
Остальные всполошились. Многие похватали оружие, стрелы нескольких луков были нацелены на канна. Шэнноу убрал пистолет в кобуру.
— Добро пожаловать, — сказал он.
Канн поднес ладони к губам и издал легкое жужжание. Вокруг них тотчас возникли воины-канны, вооруженные ножами и топориками. В полутьме Шэнноу не сумел их сосчитать, но ему показалось, что их по крайней мере вдвое больше, чем жителей поселка.
— Теперь мы будем убивать исчадия, да?
— Нет, — ответил Шэнноу, — мы будем ждать.
— Зачем ждать? — спросил воин.
— Многие еще не заснули.
— Хорошо. Мы идем с тобой.
Его заостренные зубы немножко смущали Шэнноу. К ним прокрался Шонал.
— Негоже, — шепнул он, — сидеть вот так с каннами.
Вожак каннов зашипел, сплюнул и схватился за рукоятку ножа.
— Довольно! — сказал Шэнноу. — Можете продолжить свою войну потом, а пока хватит одного врага.
— Я последую за тобой, Громобой. Но меня тошнит от них.
— Вероятно, он чувствует то же, Шонал. Потерпи.
В полночь Шэнноу подозвал к себе обоих вожаков.
— Они выставили часовых и, если соблюдают дисциплину, скоро должны их сменить. Нам следует выждать, пока не произойдет смена, а потом убить новых, когда они останутся одни. И бесшумно — никаких стонов, криков или военных кличей. Едва начнется стрельба, бегите! Луки и ножи не оружие против пистолетов. Вы меня поняли?
Оба кивнули.