Сипстрасси
Шрифт:
— Никакого чудовища не было, — попытался объяснить Шэнноу, но мальчик ничего не понимал, и Бетик счел за благо вмешаться.
— Это были чары, Села. Тебя обманули охотники.
— Чары?
— Да. Они отвели тебе глаза. Маловероятно, что они снова попытаются использовать тебя, но как знать? Будь начеку и не стреляй ни во что. — Он вернул пистолет мальчику, а потом опустился на землю. Его лицо блестело от пота. Шэнноу внимательно следил за ним.
— Ты очень силен, — сказал он, — но ты потерял много крови. Тебе надо отдохнуть.
— Оставаться
— Откуда их ждать?
— С северо-востока, — ответил Бетик. — Но не пытайся вступить с ними в бой, Шэнноу.
— Таков мой обычай. Сколько их?
— Может быть, шестеро, может быть, шестьдесят. — Бетик пожал плечами. — Но в любом случае цифра будет кратной шести. Магическое число!
— Оставайся тут и отдыхай. Я вернусь.
Шэнноу направился к своему седлу, поднял его и пошел к серо-стальному мерину, который стоял стреноженный шагах в тридцати от них. Подходя, Шэнноу заметил, что круп мерина облепили слепни, но его хвост оставался неподвижным. Шэнноу замедлил шаг, и мерин опустил голову, косясь на него. Шэнноу подошел к нему слева, положил седло ему на спину и нагнулся, чтобы затянуть подпругу. Мерин не шелохнулся. Шэнноу прошиб пот. Крепко держа уздечку правой рукой, левой он ослабил путы, стреноживавшие лошадь. Едва они упали, как мерин весь подобрался, готовясь взвиться на дыбы, а Шэнноу ухватился за луку и взлетел в седло. Мерин сделал курбет и помчался карьером, однако Шэнноу сумел вдеть ноги в стремена и усидел. Мерин встал как вкопанный и яростно вскинул задом, а Шэнноу с силой повернул его морду в сторону их бивака. Внезапно мерин рухнул наземь и перекатился через спину, но Шэнноу успел спрыгнуть, а едва мерин встал на ноги, вновь очутился в седле.
Бетик издали с восхищением наблюдал эту схватку воли против воли. Мерин бил задом, выделывал курбеты, вскидывал передние ноги, катался по земле, но Шэнноу всякий раз оказывался у него на спине. Все кончилось так же внезапно, как началось. Мерин встал, понурив голову. От его ноздрей шел пар. Шэнноу направил его шагом к биваку, спешился и снова его стреножил. Расседлал, растер и постоял, поглаживая его по шее и ушам.
Потом забрал седло, подошел к лошади Селы, оседлал ее без всяких сюрпризов и поехал на северо-восток.
Когда он скрылся за гребнем, Бетик расслабился и растянулся на траве.
— Что бы там ни было еще, а наездник он несравненный.
— Он — Громобой! — с гордостью объявил Села. — Он вернется.
— Было бы приятно проверить в это, — ответил Бетик, — но он еще никогда не встречался с зелотами. Я видел их в деле и знаю, на что они способны.
Села улыбнулся и начал отрезать куски от туши для утренней похлебки. «Бетик, — подумал он, — умный человек, но он никогда не видел Шэнноу в деле».
В шести милях к северо-востоку несколько всадников, сгрудившись, вглядывались в холмы впереди. Их вожак, стройный юноша с орлиным носом и темными глазами, обернулся к одному из своих спутников:
— Ты пришел в себя?
— Да, Донай, но я совсем измучен.
— Хороший наездник. Хотел бы я знать побольше о нем и почему с ним Бетик. — Донай обернулся и поглядел на два трупа, перекинутые через седла их лошадей. Ксенон вселился во льва, Херос — в ворону, и обоих убил длинноволосый всадник. Донай спешился.
— Я попрошу наставлений, — сказал он.
Остальные трое молча сидели в седлах, а их вожак, опустившись на колени, склонил голову над круглым камушком, отливавшим червонным золотом. Некоторое время он сохранял полную неподвижность. Потом поднялся на ноги.
— Ахназзар говорит, что этот человек — Шэнноу, Взыскующий Иерусалима. Он посылает подмогу. Мы должны дождаться ее здесь.
Остальные спешились, сняли плащи из черной кожи и темные шлемы.
— Чью шестерку они посылают? — спросил Пэрен, самый младший.
— Они посылают шесть шестерок, я не спросил, чьи, — ответил Донай.
— Тридцать шесть человек? — недоверчиво протянул Пэрен. — Против двух мужчин и мальчишки?
— Ты подвергаешь сомнению распоряжение Ахназзара? — мягко осведомился Донай.
— Нет, что ты! — быстро ответил Пэрен.
— Да, — сказал Донай, — это очень мудро. Он, Шэнноу, — Великое Зло, а в этом всегда есть сила. Он нечистый, служитель старого темного бога. Его должно уничтожить. Ахназзар сказал, что он возит с собой Библию!
— Говорят, что даже одно прикосновение к Библии сжигает руку и клеймит душу, — вставил третий из них.
— Возможно, Карим. Я не знаю. Ахназзар велит убить и его, и его лошадь, а потом сжечь седельные сумки, не открыв их.
— Я вот никогда не мог понять, — не унимался Пэрен, — как эта Книга уцелела в Армагеддоне?
— Зло вездесуще, — ответил Донай. — Когда старый темный бог был уничтожен, его тело рассыпалось и дождем упало на землю, и каждое касание осквернило ее. Не удивляйся, узнав, в каких только местах ни таится зло!
— Да уж! — сказал Карим, жилистый мужчина средних лет с седой бородой. — Я бы жизнью поручился за Бетика — среди исчадий Ада не нашлось бы воина лучше!
— Твое «лучше» подозрительно, Карим! — заметил Донай. — Он был нечистым, но успешно таил тьму в себе. Однако Владыка Сатана умеет обнаружить темноту в самых дальних уголках души и, думается мне, не случайно сестру Бетика избрали на жертву в честь зимнего солнцестояния.
— Конечно, — сказал Пэрен, — но на что он надеялся, когда попросил Шали бежать с ним?
— Умный вопрос Пэрен! Он не постиг святости своей сестры. Она, естественно, гордилась тем, что была избрана, и едва зло коснулось ее, сразу пошла к Ахназзару. Достойная дева, и ныне она прислуживает Владыке!
— Но как мог он не постичь ее святости? — не отступал Пэрен.
— Зло лишено логики. Он думал, что она желает земной жизни, и его кощунство заключалось в неверии. Он воображал, будто она обречена гибели, и хотел спасти ее!
— А теперь он с Иерусалимцем, — заметил Карим.