Сипстрасси

Геммел Дэвид

— Ей-богу, он верно сказал! — раздался чей-то зычный крик.

— Верно, — согласился Кейд. — И, признаюсь, я повалился ничком на этой горе, моля о жизни. Я знал, что со мной говорит Бог, и я знал, что погиб. Все мои злые дела воскресли в моей памяти, и я заплакал при мыслях о бедах, которые причинял. Но тут он говорит мне: «Кейд, настал час тебе искупить свои вины. Моим людям, которым ты не давал покоя, выпали тяжкие несчастья. Народ Дьявола вторгся в их край, будто голодная саранча».

«Но я же ничего не могу сделать,

Бог, — говорю я. Я не могу сражаться с войском!»

И тут он говорит: «Я вывел народ израильский из Египта, как ни могуч был фараон. Я взял Иисуса Навина и дал ему Землю Обетованную. Я взял Давида и дал ему победу над Голиафом. Тебе я отдаю исчадий Ада».

«Я не могу! — говорю я. — Возьми мою жизнь. Положи ей здесь конец!»

Но он отказал мне. «Спаси моих овечек, — сказал он мне. — Приведи их сюда, в горы Игера. Приведи малых сих в безопасное место».

И тут слепота спала с моих глаз, и я сказал ему: «Но все эти люди питают ко мне ненависть. Они убьют меня».

А он сказал: «Ты заслужил их ненависть. Когда я приведу тебя к победе над исчадиями Ада, ты каждому возместишь за его страдания».

Тогда я поднялся на ноги и спросил его, как можем мы победить исчадия. И глас его снизошел ко мне (я не забуду его до моего смертного часа) и произнес: «Их собственным оружием поразите вы их». И он сказал, что с севера приближается обоз, и я послал туда Гамбиона с сорока людьми. И они захватили этот обоз и вернулись с ним сюда. И знаете, чем нагружены фургоны? Ружьями и пистолетами, пулями и порохом. Двести стволов! И они все ваши. Без какой-либо платы. Я ничего не прошу взамен — только чтобы вы позволили мне исполнить волю моего Бога и повести вас против сатанинского отродья.

Кейд сделал знак Гамбиону выйти вперед, и великан вперевалку приблизился к толпе, держа несколько ружей. Их он вручил мужчинам, стоявшим в первом ряду.

Молодой фермер, лицо которого показалось Кейду знакомым, хотя он не мог вспомнить почему, взял ружье и спросил Гамбиона, как взводится затвор. Бородатый разбойник показал, и молодой человек прицелился в Кейда. Его глаза пылали гневом.

— Назови мне хоть одну весомую причину, Кейд, почему я не должен тебя уложить! И не трудись ссылаться на Бога. Я неверующий.

— Брат, такой причины нет, — ответил Кейд. — Я заслуживаю смерти и не стану сетовать.

На несколько секунд Кейд перестал дышать, но продолжал стоять спокойно. Фермер вернул ружье Гамбиону.

— Не скажу про тебя, Кейд, но мне кажется, что любой человек, настолько не боящийся смерти, должен говорить искренне. Но если ты не…

— Уповай на Бога, брат. У тебя не будет причин усомниться в моей искренности. И вот доказательство: вчера мне явился Господь и сказал: «Триста всадников мчатся к твоим горам, Кейд, но я предам их в твои руки». Кто из вас отправится со мной сокрушить служителей Дьявола?

В воздух взметнулись сотни рук, и громовой клич потряс горы.

Кейд

захромал туда, где сидела Лиза с фляжкой, полной воды. Она утерла его лицо полотенцем, с удивлением заметив, что оно все в испарине.

— У тебя такой вид, будто ты прошел сквозь Ад, — сказала она, целуя его в щеку.

— Ты даже понятия не имеешь! Когда этот малый прицелился в меня, я решил, что все кончено. Но я завоевал их, Лиза. Клянусь, я их завоевал!

— Все-таки лучше бы ты не лгал про Бога, — сказала Лиза. — Меня это пугает.

— Тут нечего пугаться, девочка. Как знать? Может, Бог правда сходил ко мне. Может, это он пожелал, чтобы я схватился с исчадиями. А если и не так, он не будет против того, чтобы мы крушили этих стервецов. Так что тут плохого?

— Это насмешка над ним, Даниил.

— А я и не знал, что ты веруешь.

— Да, верую, и не смей насмехаться надо мной!

Он взял ее за руки и улыбнулся:

— Обещаю, никаких насмешек. Но вчера я всю ночь читал Библию, и, поверь, в ней есть сила. Нет, не чудеса и все такое прочее, но указание, как один человек может сплотить людей, просто убедив их, что его устами говорит Бог. И похоже, они будут драться, как дьяволы, если уверуют, что Бог с ними.

— Но про обоз тебе сказал не Бог, а Себастьян.

— А кто привел Себастьяна к обозу?

— Не играй словами, Даниил! Я боюсь за тебя.

Он хотел ответить, но Лиза предостерегающе прижала палец к губам и, обернувшись, он увидел, что по склону взбирается Себастьян. Юноша присел на корточки рядом с ним.

— Это правда, Дан?

— Что, малый?

— Да про Бога и про обоз? — Его глаза сияли, и Кейд посмотрел на Лизу с внезапным смущением.

— Конечно, правда, Себастьян.

— Ух ты, дьявол! Провалиться мне, Дан! — восторженно воскликнул Себастьян, улыбнулся Лизе и убежал вниз по склону.

— Ты бы поверила? — сказал Кейд.

— Я-то нет, но он поверил.

— Ну и что?

— Разве ты не видел его лица, Даниил? Он был вне себя от радости. Теперь он будет смотреть на небо и видеть, как ему оттуда улыбается Бог.

— Так ли уж это плохо?

— По-моему, ты не понимаешь всей силы подобного обмана.

— Сила-то, Лиза, и нужна мне! А Себастьяну не повредит, если он будет думать, будто Бог возлюбил его.

— Не уверена, что это так, — сказала Лиза. — Поживем — увидим. Я больше тревожусь из-за тебя. Что ты им скажешь, когда дела пойдут скверно? Как объяснишь, что Бог тебе солгал?

Кейд усмехнулся:

— В Библии и это есть, Лиза. Умнейшая книжица. Если все идет хорошо, такова воля Бога. А если нет, значит, его ослушались, или люди повинны в нечестии, или это кара им. Он никогда не оказывается в проигрыше, как не окажусь и я. Мы с Богом понимаем друг друга. Положись на меня.

— Я полагаюсь на тебя, Даниил. Я люблю тебя. Ты — все, что у меня есть, все, чего я хочу.