Сипстрасси
Шрифт:
Бросить ему угрозу в лицо было просто. Но ведь это же не вожак разбойников, укрывающийся в горном логове. Это полководец, царь, человек, командующий многотысячным войском.
Донна как-то спросила его, почему он не боится вступать в схватку с целой шайкой, и он открыл ей простую истину. Уберешь вожака — обезглавишь остальных. Но верно ли это для данного случая?
Вавилон лежит на юго-западе, примерно в шести неделях пути. А до Вальпурнахт, по словам Бетика, остается меньше месяца. Он не сможет спасти Донну, как не смог спасти
Все, что ему остается, — отомстить. А ради чего?
Глаза у него щипало от усталости, и он закрыл их, но все равно сон не приходил. Колоссальность предстоящего давила невыносимой тяжестью. Наконец он погрузился в тревожную дремоту.
Ему приснилось, будто он идет по зеленому холму под теплым солнцем и слышит рокот морских волн, накатывающихся на невидимый берег, и топот лошадиных копыт по траве. Он сел под развесистым дубом и закрыл глаза.
— Привет, чужестранец, — произнес чей-то голос.
Шэнноу открыл глаза и увидел, что перед ним, скрестив ноги, сидит высокий мужчина. Бородатый, длинные по плечи волосы заплетены в три косы, небесно-голубые глаза, сильное лицо.
— Кто ты?
— Пендаррик. А ты — Шэнноу, Искатель.
— Откуда ты меня знаешь?
— Почему бы и нет? Я знаю всех, кто обитает в моем дворце.
На нем была светло-голубая туника и плотный кушак, расшитый золотыми нитями. На боку — короткий меч с изукрашенной рукоятью, в которую был вделан Камень Даниила величиной с яблоко.
— Ты призрак?
— Интересный силлогизм. Я — то, чем был всегда, а тебя здесь, по сути, нет, — сказал Пендаррик. — Так кто же призрак?
— Это сон. Игры Арчера.
— Быть может. — Он обнажил меч и всадил его в землю. — Погляди на него внимательно, Шэнноу. Так, чтобы сразу его узнать.
— Зачем?
— Назови хоть игрой. Но когда увидишь его в какой бы то ни было форме, протяни руку, и он окажется в ней.
— Я не умею драться на мечах.
— Да. Но у тебя есть сердце. И ты ролинд.
— Нет. Я не принадлежу к твоим соплеменникам:
— Ролинды не раса, Шэнноу, это эссенция, сущность. — Пендаррик улыбнулся. — Твой приятель Арчер ошибается. Человек не рождается ролиндом и даже не становится им. Это то, что он есть, — или то, что он не есть. Это отделенность от других, одиночество, дар. Ты оставался жив до сих пор не только благодаря сноровке. Нечто руководит тобой изнутри. Ты заранее ощущаешь опасность и ссылаешься на инстинкт, но это — гораздо большее. Полагайся на него… и не забывай меч.
— Ты полагаешь, я могу победить?
— Нет. Я говорю тебе вот о чем: ты не просто одинокий воин, выступающий против немыслимого врага. Ты ролинд, а это важнее победы.
— Ты тоже ролинд?
— Нет, Шэнноу, хотя мой отец был ролиндом. Если бы мне выпала такая удача, мой народ не погиб бы столь ужасно. Всех их убил я. И потому привел тебя сюда. Никто не понимает суть силы Сипстрасси. Камень может исцелить, может убить.
— Ты хочешь сказать, что мир снова упадет?
— Не позже, чем через год.
— Как ты можешь знать наверное?
— Или ты не слышал моих слов? Однажды я сам стал причиной. Я завоевал мир, создал империю поперек всех земель от Хечотла до Греции. Я отомкнул врата вселенной и одарил людей твоего мира мифами, которые они хранят по сей день — о драконах и троллях, о демонах и Горгонах. Все, что человек в силах вообразить, Сипстрасси создаст. Но в природе существует равновесие, которое нельзя изменять. Я оборвал нить, на которой держался мир.
Шэнноу увидел муку в глазах Пендаррика.
— Я не могу остановить зло. Я лишь могу убить Аваддона. Но придет другой, и изменить судьбу мира я не могу.
— Помни про меч, Шэнноу.
Солнце зашло, и тьма окутала Шэнноу, как одеяло.
Он открыл глаза и снова оказался в разрушающемся дворце.
Бетик возился с костром.
— У тебя отдохнувший вид, — сказал исчадие.
Шэнноу протер глаза и сбросил одеяло.
— Пожалуй, я поразведаю, нет ли где зелотов.
— Арчер говорит, что они ускакали на запад.
— Мало ли, что говорит Арчер!
— Поехать с тобой?
— Нет.
Шэнноу натянул сапоги, взвалил седло на плечо и вышел. Оседлав мерина, он выехал из города и три часа осматривал местность, примыкающую к горам, но нигде ничто не указывало на присутствие охотников. Сбитый с толку, он в некоторой растерянности вернулся в город.
Бетик добыл двух кроликов и, когда вошел Шэнноу, поджаривал их ушки на вертеле. Арчер спал у дальней стены.
— Заметил что-нибудь?
— Нет.
Арчер заворочался и сел.
— С возвращением, мистер Шэнноу.
— Расскажите мне про Пендаррика, — потребовал Иерусалимец, и глаза Арчера полезли на лоб.
— Вы человек, не скупящийся на сюрпризы! Откуда вы узнали это имя?
— Какая важность? Рассказывайте!
— Он был последним царем, упоминаемым в записях. Во всяком случае, последним из тех, о ком я узнал. Видимо, он был завоевателем. Он распространил пределы Атлантидской империи до окраин Южной Америки на западе и до Англии на севере. И лишь Богу известно, как далеко он проник на юг. За этими вопросами что-то кроется?