Сипстрасси

Геммел Дэвид

Гроза унеслась, ливень сменился легким дождем. Коррин тяжело опустился на камень.

– Вот и все, – сказал он с горечью, которая ни разу не звучала в его голосе после того, как вуры накинулись на воинов. Коррин разразился проклятиями и руганью, и бригант отошел от него; он тоже чувствовал себя разбитым, сокрушенным и уныло опустился на опрокинувшийся камень над лесом.

– Что мы им скажем? – спросил Коррин. Бригант только плотнее закутал в плащ худое тело. Нога у него разболелась, как всегда в сырую погоду, а сердце твердило,

что он никогда больше не увидит Хельгу.

Что он мог посоветовать Коррину? В эту минуту из-за редеющих туч выплыли обе луны, а к ним присоединился третий человек.

– Где Берек? – спросил Магриг. Они промолчали. – Так, значит, мы одни, как он нас предупредил. – Он почесал седеющую бороду и сел рядом с Коррином. – Мы устроили несколько ловушек, нарыли ям, которые, может, немного их задержат. И для засады есть пять подходящих мест.

Коррин удивленно посмотрел на него. Исчезновение Берека словно бы нисколько не тронуло Магрига.

– Первый удар мы должны бы нанести им в Вязовой лощине. Всадники не смогут атаковать вверх по крутому склону и окажутся в капкане – даже наши лучники не промахнутся на таком расстоянии. Нам, возможно, удастся уложить человек сто.

– Ты выступаешь с восьмьюдесятью людьми против войска, – сказал Коррин. – Ты рехнулся?

– Восемьдесят человек – это все, что было у нас вчера. Боги! Никто не живет вечно, приятель.

– Кроме Царицы-Ведьмы, – сказал Коррин и добавил бешеное проклятие.

– Послушай совета старого воина – никому не говори, что Берек удалился навсегда. Просто скажи… ведь может быть и так… что он просто удалился в свою крепость за облаками. А пока нанесем им удар потяжелее.

– Хороший совет, – сказал Прасамаккус. – Мы не знаем численности этого войска, а лес огромен. Мы можем заставить их хорошенько побегать.

Под холмом в маленьком лагере из навесов, который вырос у ручья, молоденькая девушка ушла в лес, чтобы немножко побыть одной. Войдя во тьму под деревьями, она внезапно увидела в отдалении блеск металла в лунном свете. Чтобы лучше увидеть, она влезла на дуб и поглядела на запад.

Между деревьями бесшумно двигалось войско Горойен.

* * *

Утер не спал больше тридцати часов, ломая голову над загадкой Пустоты, перебирая в уме и взвешивая все известные ему факты. Логика и все, чему он учился, подсказывали, что он упускает из виду нечто решающе важное, но как он ни тщился, ответа не находилось.

А потом, когда собралась гроза, ответ возник у него в уме без малейшего усилия. То, что войско духов невидимо, вовсе не означает, что оно сейчас не тут.

Так просто! Леденящий ливень был забыт. Ведь Прасамаккус рассказывал ему, как в первую ночь на плато Эрин ему приснился бой барабанов и топот марширующих ног. Ему тогда же следовало вцепиться в эту мысль, как сокол, камнем упав с неба, вцепляется когтями в добычу.

Теперь оставалось только войти в Пустоту,

обитель атролей и воров душ. Да, только и всего, подумал он и сразу одернул себя: не думай, Утер! Просто сделай! Он встал, вскинул руки над головой, крепко сжал камешек и пожелал оказаться в Пустоте.

Голова у него закружилась, и он упал. Вокруг него заклубился Туман. Кое-как встав на колени, он выхватил гладий. Сипстрасси был почти совсем черным. Он все-таки прикоснулся им к мечу. Клинок засиял белым светом, и он заметил в Тумане темные тени, холодные серые лица. Давным-давно Туро, ребенок, бродил тут в горячечном кошмаре, и Аврелий унес его отсюда. Пережитый тогда страх вновь подкрался к нему, начал расти, и темные тени приблизились. Утер, мужчина, выпрямился, твердо расставил ноги и поднял меч высоко над головой. Сияющий свет клинка отогнал Туман и тени в нем.

Когда Туман отодвинулся. Утер увидел гнетуще унылый пейзаж Пустоты: пепельно-серые холмы и навеки засохшие деревья под свинцовым небом. Он вздрогнул. Человеку тут места не было. Вдалеке справа он вроде бы различил барабанный бой. Держа меч высоко, точно фонарь, он направился на этот звук. Тени следовали за ним, он слышал, как шепчущие голоса окликают его по имени. И не слушал их.

Принц поднялся на пригорок и остановился в изумлении. Перед ним в пыльной долине четыре вала серой земли образовывали правильный квадрат внутри квадрата из четырех рвов, оставшихся после насыпания валов. В валы были вбиты острые колья, а в центре квадрата стоял шест с золотым орлом наверху, широко распростершим крылья. Утер несколько минут, окаменев, разглядывал лагерь, не в силах поверить своим глазам. А ведь подсказок у него было хоть отбавляй.

Коррин упомянул братство Орлов, которое пыталось вступить в общение с духами. Солдаты маршировали под барабан в безупречном строю.

И Кулейн говорил о том, как сожалеет, что обрек войско Туману.

Утер стоял на пустынном пригорке и изумленно смотрел на Орла Девятого легиона.

Потом медленно спустился по склону к широкому проему в валу. Путь ему преградили два легионера – глаза у них были усталые, копья острые. Ему было приказано остановиться. Язык их был ему понятен, хотя в нем не хватало позднейших британских добавлений.

Он припомнил уроки Мэдлина, Дециана и ответил им на том же архаичном языке:

– Где ваш легат?

Легионеры переглянулись, и тот, что был повыше, шагнул вперед.

– Ты римлянин?

– Да.

– Мы близко от дома? – В голосе слышалась дрожь.

– Я здесь, чтобы проводить вас домой. Кто ваш легат?

– Северин Альбин. Подожди здесь.

Легионер кинулся бегом внутрь лагеря, а Утер стоял, все так же держа высоко сияющий меч. Десять человек явились за ним и торопливо проводили внутрь лагеря – почетный эскорт из пяти легионеров справа и слева. Из палаток выбегали их товарищи взглянуть на пришельца.