Сипстрасси

Геммел Дэвид

– У них другой язык, но это все я объясню как-нибудь после. Пошли разведчиков проследить, как воины Горойен покидают лес. Я постараюсь найти какой-нибудь еды для твоих людей.

Северин выпрямился и отсалютовал. Утер ответил ему улыбкой.

Выходя, Северин встретился в дверях с Коррином и Прасамаккусом.

Коррин почти бежал, его зеленые глаза горели от возбуждения.

– Ты сотворил это! – закричал он, молотя кулаком воздух, – Приятно снова вернуться сюда, – сказал Утер, – А где человек с золотой бородой?

– Ты

о ком? – спросил Коррин.

– Не важно. – Утер махнул рукой. – Завтра мы двинемся на Калью, и я хочу, чтобы твои лучшие люди, самые надежные, отправились туда раньше нас.

Войско духов возвратилось, чтобы освободить Пинрэ, и надо, чтоб об этом узнали все, и поскорее. Если удача нам улыбнется, город без боя откроет перед нами ворота.

– Я пошлю Магрига и Хогуна. Боги, только подумать, что я чуть не убил тебя!

Утер положил руку на плечо Коррина.

– Приятно смотреть, как ты улыбаешься. Ну а теперь оставь меня с Прасамаккусом.

Лесовик ухмыльнулся, попятился и поклонился низким поклоном.

– Ты все еще думаешь покинуть Пинрэ?

– Да, но не раньше, чем с Горойен будет покончено.

– Тогда хорошо.

Когда он ушел, Прасамаккус принял из рук Утера кубок и наклонился, вглядываясь в его лицо.

– Ты устал, мой принц. Тебе надо отдохнуть.

– Взгляни! – сказал Утер, поднимая меч. – Клинок Кунобелина, Меч Власти, а я не знаю, как он попал к Лейте. Или почему. Я был заперт в Пустоте, Прасамаккус, и старался найти слова, чтобы объяснить почти пяти тысячам человек, что лишь напрасно подразнил их надеждой. И вот тут я увидел Лейту – точно призрак, – и она разрубила Туман, будто звериную шкуру.

Прасамаккус открыл было рот, чтобы задать вопрос, но внезапно у него отвисла челюсть. Утер повернулся и посмотрел туда, куда был устремлен взгляд бриганта. У запылавшего в очаге огня сидел золотобородый человек и грел над пламенем загорелые руки.

– Оставь нас, – сказал Утер, и Прасамаккусу не потребовалось второго приглашения. Он поспешно заковылял к двери, а Утер подошел к незнакомцу.

– Я обязан тебе жизнью, – сказал он.

– Ты мне ничем не обязан, – ответил тот с улыбкой. – Приятно встретить молодого человека, который ставит долг столь высоко. Редкая черта.

– Кто ты?

– Я царь, потерянный для истории, владыка из прошлого. Меня зовут Пендаррик.

Утер придвинул стул и сел рядом с ним.

– Зачем ты здесь?

– У нас общий враг, Утер. Горойен. Но помог я тебе просто из прихоти… по крайней мере мне так кажется.

– Я тебя не понимаю.

– Особенно приятно после стольких столетий обнаружить, что я еще способен удивляться. Лейта рассказала тебе, как меч попал к ней?

– Она сказала, что вытащила его из воздуха, а рука у нее была мокрой, словно она окунула ее в реку.

– Ты обладаешь острым умом, Утер. Скажи мне, где она нашла меч?

– Но как я могу? Откуда мне… – Принц

умолк, и у него пересохло во рту. – Это ее рука поднялась из озера в тот день, когда убили моего отца. Но она же была тогда со мной в горах. Как это может быть?

– Отличный вопрос, ответ на который я был бы рад узнать. В один прекрасный день, если ты еще будешь жив, когда ответ мне станет ясен, я навещу тебя.

Пока же мне твердо известно одно: было правильно, что так случилось. Что ты думаешь делать теперь?

– Попытаюсь разделаться с ней.

Пендаррик кивнул.

– Ты очень похож на своего деда – та же целеустремленность, то же гордое понятие о чести. Мне это приятно. Желаю тебе добра, Утер. И сейчас, и в будущем.

– Ты из Ферага?

– Да.

– Можешь ты рассказать мне, что происходит у меня дома?

– Аквила проигрывает войну. Он разбил войско бригантов под Вирозидуме, а Амброзии покончил с Седриком. Но сакс Хенгист идет на север с семью тысячами людей, надеясь соединиться с Эльдаредом для решительной битвы за Эборакум.

– Как скоро это произойдет?

– Невозможно сказать. Утер. Как невозможно предсказать твое будущее. Возможно, ты победишь Горойен и не сможешь вернуться домой. Или же вернешься только для того, чтобы встретить поражение и смерть.

Я не знаю. Зато я знаю, что ты ролинд, а это стоит больше короны.

– Ролинд?

– Это особое состояние внутренней сущности, обретение гармонии с неведомой вселенной. Большая редкость – возможно, один человек на десять тысяч. В более повседневном смысле это означает, что ты удачлив, однако удачи ты должен добиваться. Кулейн – ролинд и гордился бы тобой.

– Кулейн мертв. Его убили воры душ.

– Нет, он жив, но жить ему остается недолго. Он тоже намерен выступить против Горойен и встретит врага, которого ему не победить. А теперь мне пора.

– А ты не можешь остаться и возглавить войну против Царицы-Ведьмы?

Пендаррик улыбнулся.

– Я мог бы, Утер, но я не ролинд.

Он протянул руку, словно намереваясь обменяться рукопожатием с принцем, но вместо этого положил на ладонь Утера камешек Сипстрасси.

– Распорядись им мудро, – сказал он и растворился в воздухе.

Глава 15

Когда вошла Лента, Утер сидел один, погрузившись в свои мысли и глядя на мерцание пламени в очаге. Она молча подошла к нему и села рядом.

– Ты на меня сердишься? – спросила она жалобным детским голоском. Он покачал головой, решив, что лучше солгать, чем выдать свою боль.

– Ты столько дней слова мне не сказал, – прошептала она. – Это потому что… значит, ты… значит, я… не понравилась тебе?

Он посмотрел на нее и понял, что имя Кулейна она шепнула, сама того не сознавая. В нем вспыхнуло желание причинить ей боль, воздать сторицей за свою горечь, но ее глаза были правдивы, и он подавил ярость.