Сипстрасси

Геммел Дэвид

– А сколько бригантских воинов падет под стенами Эборакума, если мы не заручимся помощью Ведьмы? – возразил Кэль. – Верь я, что это принесет нам победу, я бы принес в жертву Ведьме хоть сотню младенцев.

– В чем-то Морет прав, – негромко сказал Эльдаред. – В этой смертельной игре я хочу властвовать над событиями. Туманные Чары могут послужить на пользу нам, но какой ценой? Думается, она ведет свою игру. – Он откинулся в кресле и уперся подбородком в сложенные домиком ладони. – Дадим охотникам еще два дня на поимку дружинников. Если они потерпят неудачу, я воззову к Горойен.

Ну а мальчишка… наверное, его труп стынет где-то под сугробом. Тем не менее пошли в холмы Алантрика.

– Ему это не понравится! – засмеялся Морет. – Послать Королевского Бойца за сбежавшим мальчишкой!

– Что ему нравится и что не нравится, решаю я, – сказал Эльдаред. – Это относится и к тебе. А весной у Алантрика будет достаточно случаев показать свое искусство бойца.

– А как же Меч? – спросил Морет.

Глаза Эльдареда блеснули, лицо потемнело.

– Не смей напоминать мне о нем! Никогда!

* * *

Викторин сидел возле узкого окошка харчевни и смотрел на развалины Стены Антонина, построенной много севернее грозных укреплений Адриана и протянувшейся от берега до берега на сорок с лишним миль.

Стена эта была сложена из торфяных брусков поверх каменного основания, и ее руины казались молодому римлянину зримым воплощением упадка Римской империи. Триста лет назад тут несли бы дозор три легиона и через каждую римскую милю стояла бы крепость.

Теперь тут вольно гулял ветер и царило почти полное безлюдье, если не считать деревушек вроде Норчестера у торговых дорог. Он прихлебывал пиво и искоса поглядывал туда, где Гвалчмай и Карадок сидели рядом чуть в стороне от бригантов, коренных местных жителей. Трое дружинников пробирались на юг уже девять дней. По дороге им удалось купить провизию и одежду у греческого купца.

Викторин теперь был облачен в длинное шерстяное одеяние и меховую куртку сборщика заказов. С плеча у него свисала кожаная сумка, в которой лежали стило, пергамент и письмо Публия Аристарха, удостоверявшее, что он Вар Сенека, сборщик заказов из Эборакума.

Хозяин харчевни, пожилой римско-британский ветеран, опустился на скамью рядом с Викторином.

– Как скоро доставят товары, которые я закажу у тебя? – спросил он.

– Они будут здесь на вторую неделю весны, – ответил Викторин, всей кожей ощущая близкое соседство бригантов. – И, конечно, зависит это от того, что тебе требуется, – продолжал он. – Для галльских вин год выдался плохой, и привозят их мало.

– Ну, соль мне куда нужнее галльских вин, – сказал хозяин. – Дичи в холмах хоть отбавляй, да как без соли сохранить мясо? А сколько твой торговец берет за соль?

Викторин глубоко вздохнул. Он никогда хозяйством не занимался и понятия не имел ни о чем подобном.

– А сколько с тебя запрашивали в этом году? – спросил он.

– Шесть сестрицей за фунт. Пять, если я возьму все и сам продам в розницу.

– Расходы возросли, – вздохнул Викторин, – и, боюсь, такая цена мне не подойдет.

– А какую запросишь ты?

– Шесть с половиной. Но если ты соберешь заказы с окрестных деревень, я сделаю скидку. За десять проданных мешков один будешь получать бесплатно.

– И

как у вас, торговцев, духу хватает заламывать такие цены! Другое дело, будь у нас война. Дороги же сейчас безопасны как никогда.

– Ту друг, не видишь дальше своих краев. Может, в земле бригантов дороги и безопасны, но на юге-то идет война – и плакали наши прибыли.

Высокий воин – бригант с глубоким рубцом поперек щеки, встал из-за стола и подошел к Викторину.

– Я тебя прежде не видел, – сказал он.

– А что тут странного? – возразил Викторин. – Или ты часто бываешь в Эборакуме?

– Ты больше смахиваешь на воина, чем на сборщика заказов.

– Но, собирая заказы, друг мой, денег я получаю больше и с меньшей опасностью.

– И ездишь один?

– Как видишь. Ведь денег же при мне нет. Кто станет нападать на сборщика заказов? Ведь куда сподручнее выждать, когда я доставлю товар, и подстеречь фургоны на обратном пути.

Бригант кивнул, но его настороженные голубые глаза продолжали сверлить молодого римлянина. Потом он вернулся к своим товарищам, а Викторин возобновил разговор с хозяином харчевни, незаметно следя за бригантом.

– Задира с рубцом теперь уставился на Карадока с Гвалчмаем.

– Откуда вы? – спросил он.

– С юга, – ответил Карадок.

– Ты белы, а?

Карадок кивнул.

– То-то рыбой завоняло.

Его приятели захохотали, Карадок покраснел, но заставил себя отвести глаза от задиры.

– Как-то я поимел женщину бельгов, – продолжал Рубец. – Брала она медяк. И была очень на тебя похожа. Может, она тебе матерью доводится?

Гвалчмай перегнулся через стол и вцепился Карадоку в плечо, а воин ухватился за меч.

– Может, и доводится, – негромко сказал Гвалчмай. – Помнится, ей нравились скоты.

Рубец вскочил со скамьи.

– Не стоило бы задираться в чужих краях.

– Так уж я воспитан, – сказал Гвалчмай, плавным движением поднявшись со скамьи. – Меня учили всегда затыкать пасть тявкающей собачонке.

Железные клинки с шипением вырвались из ножен.

Гвалчмай опрокинул стол и отскочил вправо, обнажив свой гладий. Карадок, выставив меч перед собой, шагнул влево.

– Вшестером на двоих, – ухмыльнулся Гвалчмай. – Чего же еще ждать от бригантов?

– Цель битвы – победа, – объявил Рубец. Глаза у него блестели, лицо налилось кровью.

Левая рука Карадока метнулась к поясу, сжала рукоятку тяжелого кинжала, и в тот миг, когда бриганты были готовы атаковать, кинжал просвистел в воздухе и вонзился в горло Рубца под подбородочным ремнем его бронзового шлема. Верзила рухнул с булькающим криком, а Карадок с Гвалчмаем ринулись на его товарищей, рубя наотмашь.

Викторин выругался, выхватил гладий из-под одеяния, прыгнул к дерущимся и погрузил лезвие в спину коренастого бриганта. Харчевня содрогнулась от какофонии боя – железо гремело о железо, железо с чавканьем погружалось в плоть. Через несколько секунд все было кончено. Викторин сразил двоих противников, как и Гвалчмай. Карадок разделался со своим и опрокинулся на пол. Викторин упал рядом с ним на колени, в отчаянии глядя на меч, торчащий из живота бельга.