Сирены
Шрифт:
– Я полагаю, что твое путешествие с группой в Сан-Франциско должно быть оплачено, – сказал Бонстил, нарушая ход ее мыслей. – Прямо сейчас, не отходя от кассы. У меня есть чем похвалиться. Пока ничье алиби не вызывает сомнений. За исключением тех промежутков, когда Крис покидал тебя в «Дансерз», время и место нахождения всех членов группы и ее обслуживающего персонала известны и подтверждаются свидетельскими показаниями. – Он сделал паузу. – Однако, эта шлюха, упомянутая тобой, снабжавшая Мэгги наркотиками, может вывести нас на кого-то еще. – Он внимательно посмотрел на нее. – Ты уверена, что Крис не знает ее?
– Он
– Ты веришь ему?
– Зачем ему врать? Бонстил хмыкнул.
– Зачем люди врут? Затем, что им есть, что скрывать. Если эта леди доставляла ему траву, то вряд ли он захотел бы закладывать ее, верно? 0-хо-хо. Мне представляется, что наш мальчуган не выложил тебе всего.
– Ты ведь не собираешься вызывать его на допрос? – сказала Дайна с тревогой.
– Я не настолько глуп, – ответил он, вставая. – Ты можешь сделать эту работу за меня.
– Ну нет. – Она подняла руки ладонями вверх. – Крис мой друг. Я не хочу продолжать врать ему.
– Знаешь, – задумчиво протянул Бонстил. – Если я сам побеседую с ним об этом, то могу нечаянно поскользнуться и выболтать, откуда я узнал об этой шлюхе.
– Я не думаю, что он поверит тебе.
– Я тоже так не думаю. Однако это может заронить в его душу зерна сомнений, которых там прежде не было.
– Я отправлюсь к нему первой...
– И что ты скажешь ему? – Она видела, что Бонстил говорит это без всякого злорадства. Протянув руку, он дотронулся до ее плеча. – Пойми, Дайна, у меня нет ни малейшего желания заниматься чем-то подобным. Я не хочу оказывать давления на тебя. Но я хочу поймать того, кто убил Мэгги. И ради этого, черт побери, я сделаю все, что мне придется сделать. – Его лицо постепенно покрывалось краской. – Я думаю, что нет нужды объяснять тебе, что это не просто очередное уличное убийство, произошедшее по вине молодого сопляка, не умеющего обращаться с оружием, или случившемся в поножовщине после ссоры в баре. Нет, это способ развлечения для какого-то маньяка, и я не испытываю радости при мысли, что такие люди свободно разгуливают по городу и, возможно, подбираются учинить нечто подобное опять. – Он покачал головой. – Кто-то должен остановить их.
– Почему это должен быть именно ты?
– Потому что у меня для этого достаточно смелости. Вот и все.
– У меня такое впечатление, что ты говоришь всерьез.
– А почему бы и нет? Ты думаешь, что я просто рисуюсь перед тобой? – Он фыркнул. – Когда наступает момент браться за пистолет, и ты кладешь палец на спусковой крючок, тебе лучше, черт возьми, быть уверенным, что это не красивая поза, иначе, скорей всего, твои мозги придется отскребывать от асфальта. Ты должен нутром чувствовать, как надлежит действовать. И действовать именно так, черт побери.
– Тебе доводилось убивать людей? – тихо спросила она.
– Да, однажды. Какой-то негр темной ночью перелез через ограду. Я тогда еще носил униформу. Мы слышали вопли и кинулись на них. У парня была пушка размером с обрез – «Магнум» 0,357. Таким можно уложить слона. С одного выстрела он разнес на кусочки череп моего напарника, стоявшего возле меня и так и не успевшего вытащить пистолет из кобуры. Я никогда не думал, что в человеке так много крови. Моему товарищу было всего девятнадцать, и он только-только женился. Я был шафером на его свадьбе, и наш лейтенант, не имевший ни капли мужества, сказал мне:
Покинув Дайну, он подошел к окну. Снаружи клочья тумана скрывали верхушки деревьев и небо, затянутое пеленой облаков.
– На что это было похоже? – спросила Дайна, поворачиваясь лицом к нему. – Я хочу знать, какие чувства испытывает человек, убивая себе подобного.
– Ни на что, – отозвался Бонстил, глядя в даль. – Потому что только так это делается. Ненависть и... страх быть убитым самому заглушают все остальное. Я не жалел, что прикончил того ублюдка. Я переживал гораздо больше, когда шел к Глории, собираясь сказать, что человек, за которого она вышла замуж две недели назад, больше никогда не вернется домой. Но я не испытывал никаких настоящих чувств. Это как черная полоса, через которую тебе необходимо перебраться, чтобы вновь ощутить себя живым существом.
Дайна приблизилась к нему.
– Жан-Карлос говорит, что нельзя позволять себе раздумывать перед тем, как нажать на курок. Бонстил отвернулся от окна и взглянул на нее.
– Кто такой Жан-Карлос?
– Он обучал нас всех обращаться с оружием. Беженец с Кубы, вырвавшийся из Морро Кастла.
Бонстил уселся на краешек софы, уронив руки на колени. Он казался очень уставшим.
– Знаешь, сколько я живу в Лос-Анджелесе, а не устаю удивляться неутомимости, с которой реальность здесь превращается в фантазию. – Он покачал головой. – Обучал вас обращаться с оружием.
– Ну да. С пистолетом и ножами...
– Господи, послушай, что ты несешь! – взорвался он, вскочив с софы. – Ты еще скажешь, что действительно умеешь пользоваться всем этим.
– Мы используем во время съемок настоящие пистолеты.
– Ну конечно. Никаких сомнений. – Не сводя с нее глаз, он выдвинул ящик стола, сделанного из черного дерева. Быстрым натренированным движением он извлек пистолет 38 калибра из простой кожаной кобуры и бросил его Дайне без предупреждения.
Она вскрикнула, но поймала его без малейшего намека на неуклюжесть или неловкость: тренировки Жана-Карлоса давали о себе знать.
– Ты сошел с ума? – воскликнула она горячо. – Он ведь заряжен!
– Он стоит на предохранителе. – На каменном лице лейтенанта не дрогнул ни один мускул, но Дайна знала, что он удивлен и немало. Он ждал, что она уронит пистолет или шарахнется от него в сторону.
– Мы работаем с таким оружием, – сказала она. – Я знаю, как пользоваться им.
– Хорошо. – Взяв ее за руку, Бонстил направился через весь дом к черному входу. Воздух на улице был теплым и липким, не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка.
– Видишь ту березу, – Бонстил показал пальцем. Судорожно глотнув. Дайна кивнула. – Она отсюда всего лишь, я бы сказал, ярдах в двадцати. Посмотрим, сможешь ли ты попасть вон в ту развилку на уровне глаз. – Он снял револьвер с предохранителя. – Давай, – настаивал он. – Покажи, как ты умеешь стрелять.
Дайна повернулась так, что дерево оказалось прямо перед ней, и, как учил ее Жан-Карлос, слегка расставила ноги. Сомкнув колени, она подняла пистолет, держа его обеими руками. «Для большой цели, такой как человек, – вбивал он ей в голову, – не надо пользоваться прицелом. Достаточно целиться на глаз».