Сироты
Шрифт:
Пигалица взяла меня за руку, всмотрелась в глаза.
— Надо похоронить ее до заката. У мусульман так положено.
Вроде бы мы высадились на рассвете. Говардовы астрометеорологи предсказывали, что ночью из-за охлаждения и сжатия атмосферы на спокойном Ганимеде начнутся ураганы.
Гонимая ветром пыль уже окружала нас, когда мы положили на могилу Пух последний камень. Пигалица пробормотала арабские слова и оставила белую розу, которую Мецгер дал ей на прощание. Ари молился на иврите. Я рыдал.
Похороны Присциллы Харт были последними, которые я посетил на Ганимеде.
На
33
Тысячью футами выше могилы Пух я осознал весь размах катастрофы, в которую обернулась наша высадка. Наш штабной батальон — вернее, то, что от него осталось — первым лез на гору, о которую разбились корабли. Я вскарабкался на очередной камень, глотнул воздуха и обернулся. Даже при ганимедовом тяготении и кислороде из генератора, приходилось попотеть: рюкзаки весили, как холодильники.
Над нами кружил Джиб, разведывая путь; под нами тянулись остатки экспедиционных войск. Внизу, у подножия горы, лежали обломки кораблей и тела погибших. Оттуда до края кратера простирались мили ровной земли, или вернее, как мы убедились на горьком опыте, мили зыбучих песков. Зона высадки «Альфа» пришлась на каменистый сектор Ганимеда: льда здесь нет. Багряный полумесяц Юпитера проглядывал над кратером через слой поднятой ветром пыли.
Я помог подняться Пигалице и генералу Коббу. Отдуваясь, он тоже повернулся и окинул взглядом долину. Тысячи черных точек двигались внизу: это солдаты лезли на гору.
Генерал оглядел местность через боевой монокль, убрал его. На дисплеях у командиров отражалось расположение каждого подразделения и даже, при желании, каждого солдата — все с легкой руки Джиба, парившего сверху. В наушник генералу также надиктовывали всевозможные отчеты — от боевых потерь до обеденного меню.
Генерал ссутулился и покачал головой.
— С первым кораблем мы потеряли не только жизни четырехсот доблестных солдат — мы потеряли технику и тяжелое оружие. Придется завершать задачу имеющимися силами.
Завершать задачу? Немыслимо! После того, как три корабля разделили участь первого, да учитывая погибших при посадке, мы потеряли четверть исходных сил.
Я обернулся. Серые неровные скалы тянулись на две тысячи футов вверх и темнели пещерами. Поднять сюда войска с открытой равнины казалось естественней всего. Гора защищала, точно средневековый замок. Только ведь задача наша — атаковать, а не защищаться. Мы полкосмоса избороздили, чтобы отыскать слизней и лишить их возможности медленно душить человечество. И вот теперь мы загнали себя на голую скалу посреди непроходимого вулканического пепла. Даже если слизни знают, что мы здесь, они могут преспокойно нас игнорировать, будто мы все еще мерзнем в колорадских горах.
Я прочистил горло.
— Сэр? Вот мы влипли-то, а?..
— Война редко идет по плану, Джейсон. — Генерал Кобб пожал плечами.
— Так точно, сэр! Мы готовы следовать за вами. Только скажите, что делать.
— Я? — Генерал иронично запрокинул голову на бок. — Ты разве не слышал слов Джорджа Паттона? «Никогда не говори подчиненным, что делать. Скажи, чего надо достичь — а дальше пусть сами кумекают».
Порыв
Ветер кинул генерала на нас с Пигалицей, и мы втроем свалились в кучу. Стекловолоконную панель подняло в воздух и понесло к нам. Я заслонил генерала с Пигалицей, и панель врезалась мне в спину, как разъяренный бык.
Я оглянулся на саперов. Тех, как и нас, раскидало по земле. Панелей и след простыл. Очередной солдат вскарабкался на нашу площадку — ветер поймал его за рюкзак, солдат покачнулся и полетел с горы.
Метеорологи предсказывали ночные порывы ветра до восьмидесяти миль в час. Скорость ветра уже переваливала за сотню, а ведь еще только вечер.
Один из саперов подполз к нам через клубящуюся пыль и прокричал на ухо генералу:
— Бесполезно, сэр! Убежища не выстоят, даже если мы их соберем. А мы и этого не можем.
Говард Гиббл и Ари взобрались на площадку и подползли к нам. Говард показал вверх.
— Там полно пещер.
— Джиб нашел одну, куда бы мы все уместились, сэр, — добавил Ари.
— Хорошо, — кивнул генерал. — Дай знать остальным.
За следующий час завывающий ветер Ганимеда прикончил еще двести солдат. Остальные расползлись по пещерам.
Метеорологи измерили скорость ветра. Двести километров в час. Добро пожаловать на Ганимед.
Пещера, в которой расположился штабной батальон, выгибалась вверх на двадцать футов и уходила вглубь горы на пятьдесят ярдов. Я выбрал укромное местечко в сторонке для себя, генерала Кобба, Пигалицы, Говарда и Ари, разложив наши спальные мешки. Костров при такой атмосфере не разведешь, даже если бы было, что жечь, но лежа вповалку впятером мы, может, победим холод.
Гиббл с сапером обошли пещеру, переступая через сгрудившихся на полу солдат, лопающих консервы с таблетками. Да-да, когда-то меня чуть не выперли за «Прозак», а здесь нам давали амфетамины, чтобы соображалка все восемьдесят четыре часа работала, и снотворное для долгих ночей. Гиббл и сапер попялились на изрытые трещинами потолок и на стены, дошли до нашего места.
— Вулканогенная брекчия, — подытожил сапер. — Но крепкая.
Я поднял брови на Гиббла. Тот похлопал по потресканной стене.
— Он говорит, стены не обвалятся.
Что-то не давало мне покоя, однако боль в спине, куда ударило панелью, постоянно отвлекала, и к тому же я слишком устал, чтобы трезво мыслить.
У входа в каждую пещеру посадили часовых, хотя слизней сейчас, особенно по такой погоде, меньше всего следовало бояться.
Пока мы вчетвером, изнеможенные, оставались в нашем уголке, генерал Кобб ходил по пещере, беседовал с солдатами, проверял снаряжение, уточнял планы. Невероятно: я вдвое моложе его, тащил такую же ношу по таким же горам — и вот, он ходит, а я сижу как сплошной комок из мозолей и растянутых связок.