Скала

Филон Елена

Грудь Тайлера высоко вздымалась:

— Возможно после них я передумаю пристрелить тебя пока ты будешь спать!

Какая жалкая угроза… Действительно думает, что смерть — самое страшное из всего, что может произойти?

Я направилась к выходу:

— Я не буду извиняться.

После ослепительно яркого света в круглой комнате, коридор бункера показался мрачным склепом.

Дверь складского помещения была открыта. Серые стены, длинные стеллажи, заставленные картонными коробками, и несколько

одиноких лампочек, свисающих с потолка на тонких проводах.

Одинокая фигура Чейза находилась у противоположной стены. Одна нога согнута в колене, вторая вытянута перед собой. Затылок откинут на бетонную стену. Глаза прикрыты. В руке пистолет.

— Я проспорил себе пять баксов, — хрипло произнёс он, не поднимая головы.

Я скрестила руки на груди и подпёрла плечом дверной косяк:

— На что спорил?

Грудь Чейза дёрнулась в беззвучном смешке:

— Одна часть меня была уверена, что ты придёшь ещё час назад, другая, дала тебе чуть больше времени.

— Поздравляю твою вторую часть.

Чейз выглядел таким… умиротворённым. Грудь плавно вздымается. Лицо расслаблено. Словно в его спине и не застряло никакой пули.

— Не хочешь попросить, чтобы я её вытащила?

Глаза Чейза приоткрылись, уставившись на одинокую, слегка покачивающуюся из стороны в сторону, лампочку.

— Попросить?.. — Его голос не звучал грубо, скорее позабавлено. — Разве ты не притащила с собой плоскогубцы и верёвку, чтобы силой заставить меня это сделать?

Я издала мрачный смешок:

— С чего ты взял, что я захочу это сделать? Образ матери Терезы мне определенно не подходит.

— В лагере Ангела, ты не пожалела для меня своей кофты.

— В лагере Ангела и ты не был таким кретином. — Я помолчала. — Или был, но я об этом ещё не знала.

Чейз холодно усмехнулся:

— Это было в прошлой жизни.

Какая ирония. В жизни Чейза и в правду начался новый этап.

Я сделала два шага вперёд по бетонному полу.

Чейз встретился со мной глазами.

Красное, чёрное.

Ярость, боль.

Я хотела развернуться и уйти, оставить его истекать кровью, получить инфекцию, и навеки остаться гнить в этом бункере.

Я хотела понять его. Оправдать перед собой. Доказать самой себе, что всё не так как кажется, что Чейз не может быть чьей-либо марионеткой.

— Это из-за Ронни? — Мой голос звучал приглушенно, словно стены могут подслушивать.

Кадык Чейза дёрнулся, но он молчал, сверля меня непробиваемым взглядом, строя вокруг себя новые стены, не позволяя ступить на его территорию.

— Это только из-за Ронни? — повторила я.

Мой вопрос был глупым, я итак знала, что большинство своих поступков Чейз совершает ради младшего брата. Но я была уверена — это не вся причина, по которой он позволил Дакиру управлять собой. Это было

бы слишком просто, потому что то, что происходит между нами двоими, не имеет к Ронни никакого отношения. Потому что будь я проклята, если то, что происходит между нами — моя больная фантазия. Он отталкивает меня и одновременно становится ближе. Я проклинаю его и в тоже время не могу выкинуть из мыслей.

Из сердца.

— Что именно ты хочешь знать? — хмыкнул Чейз, слабо улыбаясь, ведя свою игру. — Почему я на стороне Дакира, а не на твоей?

«Я хочу знать, почему ты не на своей собственной стороне».

— Я хочу знать, почему ты избил Брея в первый раз?

Улыбка Чейза стала ярче:

— Всегда нравилась твоя непредсказуемость.

— Это был приказ Дакира? Меня даже не было рядом, к чему был весь этот цирк?

— Но Кира ведь тебе об этом рассказала.

Я замолчала, борясь с собой, чтобы не отвести взгляд. Чтобы не сдаться. Потому что это игра. Он играет со мной.

— Кира также сказала, чтобы я держалась от тебя подальше. Она считала тебя полным придурком, а это вряд ли сделало бы нас ближе. Как думаешь, на тот момент она уже учувствовала в заговоре Дакира?

1: 1, Чейз.

Он отлепил спину от стенки и упёр локти в колени. Его улыбка становилась всё шире, и моё тело как всегда реагировало на неё самым предательским образом. Главное унять сердце, не позволять ему ускорять ритм, потому что Чейз это обязательно услышит и тогда счёт станет не в мою пользу.

— Это не было приказом Дакира, — полушёпотом произнёс он, и по телу пронеслась волна дрожи.

Сердце. Умолкни. Не смесь стучать так громко!

— Тогда почему ты это сделал? — Сомневаюсь, что мой голос ещё звучал достаточно жестко.

Чейз коротко пожал плечами и просто ответил:

— Потому что он назвал тебя шлюхой.

Что?

Я не сумела сдержать смешок:

— Серьёзно? Позволь напомнить: на тот момент и ты меня такой считал и даже не стеснялся об этом напоминать. Я в курсе, что это была провокация, но всё-таки за язык тебя никто не тянул. И ты только в лагере Ангела узнал, кто я такая.

Или я опять чего-то не знаю?..

Чейз медленно поднялся на ноги. Я знала, что пуля в спине должна приносить сумасшедшую боль при малейшем движении, но Чейз даже в лице не изменился, не считая пропавшей улыбки.

О, нет, не приближайся, это расстояние слишком опасное.

Я задержала дыхание, потому что его запах снова сведёт меня с ума и эта игра будет навеки мною проиграна.

Тени от волос падали на его хищные глаза, пряча красноту, но я больше не видела в них ярости — она пропала… Они казались тёплыми… нежными. Нежными? Как мне на ум могло прийти это слово? Чейз и нежность, тоже самое, что Брей и мозги.