Скала
Шрифт:
— Думаю, так и есть.
— В общем, Смит нашел хороший повод убрать нас на некоторое время с глаз долой.
— Это будет неплохая поездка на юго-запад. Вы же знаете Уиг, мистер Маклауд?
— Конечно, знаю, Джордж. Летом мы часто устраивали там пикники. А на местном пляже мы с отцом запускали воздушных змеев — Фину вспомнились мили ровного песка с вкраплениями валунов, простиравшиеся до далеких волноломов. И ветер, который поднимал их самодельного воздушного змея в голубую высь, трепал волосы и путался в складках одежды. И улыбка отца, его яркие голубые глаза, такие светлые на загорелом лице. А еще ему вспомнилось, как он огорчался, если
Высокий прилив прорвался во внутреннюю гавань. Рыболовецкие лодки, привязанные у причала на Кромвель-стрит, казалось, нависали над Фином и Ганном, пока они шли к пристани Норт-Бич мимо леса мачт, радаров и спутниковых тарелок. Сторновэй протянулся вдоль косы, отделявшей внутреннюю гавань от глубоководных пирсов внешней гавани, где швартовались паромы и нефтяные танкеры. Гостиница «Краун», где Фин забронировал номер, располагалась в самом удачном месте косы, между Пойнт-стрит и Норт-Бич. Из нее открывался прекрасный вид на внутреннюю гавань и замок Льюс. Здесь мало что изменилось: несколько заведений сменили владельцев, да несколько магазинов перекрасили. Шляпная мастерская все еще работала, и в ее витрине красовались причудливые творения, которые украшали головы во время воскресных служб: шляпы были обязательным атрибутом для льюисских прихожанок. Часовая башня здания городского совета возвышалась над покатыми шиферными крышами и слуховыми окнами. Мужчины обошли нагромождение корзин для лобстеров и хитросплетения зеленых рыболовных сетей. Капитаны и команды разгружали фургоны и внедорожники, перенося припасы на траулеры и маленькие рыболовецкие лодки. День еще не кончился, но все уже готовились к завтрашнему выходу в море. Чайки кружили в небе, как клочки белой бумаги; они ловили последние лучи солнца и жалобно взывали к богам.
Мужчины остановились на Пойнт-стрит напротив входа в отель. Фин хорошо помнил эту пешеходную улицу с нарядными цветочными клумбами и коваными скамейками. Пойнт-стрит, известную среди местных как Теснина, по пятницам и субботам заполняла молодежь. За неимением других развлечений все подростки собирались здесь. Парни и девушки сбивались в группы, пили баночное пиво, курили травку и ели рыбу и бургеры из ближайших кафе. Фин сам провел тут много вечеров, стоя со школьными друзьями в дверях какого-нибудь магазина и прячась от дождя, пока кто-то из старших товарищей ходил за покупками. Тогда это казалось захватывающим приключением: девушки, выпивка, а если повезет — затяжка от какого-нибудь косяка. Когда магазины закрывались, был даже шанс увидеть драку, а то и две. А если повезет, можно было услышать про какую-нибудь вечеринку и пойти на нее. Каждое новое поколение следовало по стопам предыдущего, словно тень родителя. Но сейчас Теснина была почти пуста.
Ганн вручил Фину его сумку:
— Увидимся утром, мистер Маклауд.
— Пойдем выпьем, Джордж. Я угощаю.
Ганн взглянул на часы:
— Разве что по одной.
Фин зарегистрировался и отнес сумку в номер. Когда он спустился, на барной стойке уже стояли две кружки, заказанные Ганном. Гостиничный бар в этот час пустовал; из бара попроще, этажом ниже, доносились звуки музыки и оживленный гомон рыбаков и строителей с только что открытой после ремонта судостроительной верфи в Арнише. Все праздновали окончание рабочего дня. Над барной стойкой висела табличка, повествующая о скандале с несовершеннолетним
— Вы успели просмотреть все материалы? — спросил Ганн.
— Б о льшую часть.
Пиво было холодным и бодрящим, и Фин сделал большой глоток из своей кружки.
— Нашли что-нибудь интересное?
— Вообще-то да. Свидетель, который видел, как Макритчи с Донной Мюррей в ночь ее изнасилования ушли в разные стороны…
Ганн нахмурился:
— Экан Стюарт. А что такое?
— Вы же не работали над делом по нападению на Адамса?
— Нет, им занимался сержант Фрэзер.
— Наверно, не стоит ожидать, что ХОЛМС увидит все возможные взаимосвязи. Вы знаете Экана Стюарта?
— Странноватый тип, старый наркоман. Держит гончарную мастерскую неподалеку от въезда в Кробост. Летом продает свои горшки туристам, сколько я себя помню.
— С тех пор как я был ребенком, — добавил Фин. — Рядом с гончарней был избит Крис Адамс. Стюарт говорил с ним за несколько минут до нападения и поднял с дороги после того, как Макритчи уехал. Он утверждает, что ничего не видел. Оба раза он обеспечил Макритчи железное алиби. Может, эти двое как-то связаны?
— Вполне возможно, что Макритчи снабжал Стюарта наркотиками, — высказал предположение Ганн. — Мы подозревали его в этом, хотя он ни разу не попался.
— Думаю, завтра мне стоит поговорить с нашим мистером Стюартом, — Фин сделал еще один глоток из кружки. — Джордж, днем ты упомянул, что на Макритчи имели зуб не только те, над кем он издевался в школе.
— Так считает его брат. Но это только слухи.
— Рыжий Мердо? — Ганн утвердительно кивнул. — И что же это за слухи?
— Не знаю, насколько им можно верить, мистер Маклауд. Мердо считает, что у его брата были разногласия с одноклассником — Калумом Макдональдом. Много лет назад с ним произошел несчастный случай, так что он теперь инвалид и работает за ткацким станком в сарае позади своего дома. Правда, я не знаю, что именно между ними произошло.
Фин аккуратно поставил кружку обратно на барную стойку: ему стало не по себе от воспоминания:
— Зато я знаю.
Ганн напрасно ждал объяснения. Потом Фин, будто выйдя из транса, проговорил:
— Даже если бы он не был искалечен… — он вспомнил выражение лица мальчика, когда тот падал. — Сомневаюсь, что Калум Макдональд мог нанести кому-нибудь такие повреждения.
— Мердо думает, что, вероятно, он привлек кого-то еще.
Фин взглянул на сержанта, гадая, возможно ли, чтобы такая мысль вообще пришла Калуму в голову. В конце концов он проговорил:
— Не думаю.
Ганн снова подождал объяснения, но быстро понял, что не получит его. Он посмотрел на часы:
— Мне пора.
Он допил пиво и надел пиджак.
— Кстати, как вам Адамс?
Фин замер на мгновение, восстанавливая в памяти образ высокого хлипкого защитника животных:
— Человек с двумя сломанными ребрами не смог бы совладать с Макритчи. Но тут есть один момент, который я поначалу упустил из виду.
— Какой?
— Адамс — гей.
Ганн пожал плечами:
— Ну, этим вы меня не удивили, мистер Маклауд. — И тут ему в голову пришла мысль, заставившая его нахмуриться. — Вы же не хотите сказать, что Макритчи был геем?