Скандал
Шрифт:
Нельзя сказать, чтобы Дуглас Холлоуэй любил посещать этот бар. Слишком уж досаждали ему местные завсегдатаи - узколобые неандертальцы, которые потрясали здесь своими бумажниками. Из-за них "Террейс" приобрел печальную славу, и приличные люди старались его избегать.
Дуглас Холлоуэй предпочитал обстановку строгой роскоши, отмеченную печатью успеха. Но и из таких мест он особо выделял отель "Баркли"* (*отель категории "люкс" на Баркли-стрит), отстоявший от "Террейс" всего на несколько кварталов, но вместе с тем, отделенный от него целой галактикой. "Баркли" устраивал
Дугласу было приятно сознавать, что в эту самую минуту его любимая женщина, стараясь угодить ему, выбирала продукты для ужина: придирчиво оценивала качество суши, внимательно рассматривала грибы, доставленную невесть откуда свежую чернику.
За одним столом с ним сидела Джорджина - темный деловой костюм, на губах ярко-алая помада, в руке "Кровавая Мэри", двойная порция, с острыми пряностями. Холлоуэй с первых минут встречи заподозрил, что "Кровавая Мэри" Джорджина заказала исключительно для того, чтобы привлечь его внимание к своим губам. Что ж, губы и впрямь были того достойны. Дуглас и прежде не раз представлял, как целует её.
Он опаздывал уже на десять минут, и привычно обвел оценивающим взглядом остальных посетителей бара. Знакомых лиц он не увидел. Вот и прекрасно. Встречу эту важно было сохранить в тайне.
Многие считали Дугласа Холлоуэя человеком холодным и расчетливым, безразличным и даже жестоким. Будучи генеральным директором компании, он управлял газетами, входящими в группу "Трибьюн", железной рукой начальника концлагеря. Полезных людей он всячески поощрял. Слабаков безжалостно изгонял. Дивиденды "Трибьюн" росли из года в год, и акционеры на Дугласа молились. Юридически он был подотчетен Совету директоров, и подчинялся его председателю. Фактически же Дуглас был главным боссом, и все это знали.
Путь наверх его был тернист, и прокладывал его Дуглас путем бесконечных интриг, ухищрений и манипуляций. Манипулятором он был гениальным. Он прекрасно разбирался в людских слабостях и знал, кого и чем припугнуть. Эмоции других людей он умело использовал для борьбы с ними же, причем в последние годы делал это чисто машинально. Одного он не учел Джорджина отличалась редкостной наблюдательностью. За годы работы в "Трибьюн" она хорошо изучила свойственную Дугласу манеру воздействия на людей, и теперь сама пользовалась тем же приемом.
Завидной внешностью Дуглас Холлоуэй не славился. Высокий и худощавый, при ходьбе он не только мелко семенил, но и ступал, слегка скособочившись, словно нес тяжелый груз в одной руке. Красавчиком его могла бы назвать разве что родная мамаша. И тем не менее сам Дуглас не сомневался в собственной неотразимости, причем чувство это с годами в нем только крепло. Возможно, оттого, что во многом оно порождалось ощущением его почти безграничной власти. Вряд ли Дуглас хоть раз вспомнил за последние годы долговязого
Вот почему Дуглас не слишком удивился, когда, лавируя между столиками запруженного посетителями бара, поочередно получил весьма недвусмысленные предложения от двух женщин подряд. Улыбнувшись собственным мыслям, он невольно вспомнил красавицу Бекки, элегантную, богатую, идеально воспитанную женщину.
– Стакан минеральной воды, - заказал Дуглас официанту, чмокнув подставленную Джорджиной щеку.
– Без газа, без лимона, но со льдом.
– Неужели вы совсем не пьете?
– спросила Джорджина с плохо скрытым недовольством в голосе.
– Никогда не позволяете себе расслабиться?
"Так, нужно бы настроить её на шутливый лад", - подумал Дуглас, устраиваясь напротив. Он сразу заметил, насколько Джорджина взвинчена. Его наметанный взгляд вмиг оценил тончайшие нюансы - даже губы Джорджина накрасила так, чтобы не оставить и намека на улыбку. Да, сегодня она была настроена весьма серьезно.
– Нужно, пожалуй, почаще приходить сюда, - промолвил он, улыбаясь. Сразу две женщины начали ко мне клеиться. Одна у дверей, вторая - у стойки бара. Видишь эту роскошную блондинку? Одни ноги чего стоят.
– Дуглас, - с напускной снисходительностью промолвила Джорджина. Первая - типичная потаскуха, а вторая - вообще мужик.
Дуглас поперхнулся.
– Откуда ты знаешь?
– Брюнетка с вырезом до пупа обслуживает постоянных посетителей этого бара. Я видела это раньше. Да, она недурна, но и услуги её стоят недешево. Что же касается этого парня, то часто ли приходилось вам видеть блондинок в туфлях двенадцатого размера? Сами подумайте.
Втайне Дуглас воспринимал подобную критику со стороны Джорджины с удовольствием. Правда, она была единственной женщиной на свете, не считая Бекки, которой это дозволялось. Так уж у них довольно давно повелось.
Об этой встрече Джорджина Харрисон, главный редактор "Санди Трибьюн", попросила его сама. Дело крайне срочное, так она сказала его секретарше, но встретиться они должны не на службе. В повестке дня два вопроса: глобальные перемены, или заявление об её отставке.
Да, похоже, Джорджину здорово допекли. Но первым делом Дуглас взял с неё обещание до их разговора не предпринимать никаких резких шагов. Он сразу принял решение, что попытается отговорить её от ухода в отставку. Обстановка в помещении и без того была довольно неустойчивой.
Подлила масла в огонь и сегодняшняя статья в утреннем выпуске "Телеграф", в которой утверждалось, что Джорджина ушла в отставку. За последние три года Холлоуэй уволил, выпихнул или принудил уйти целую дюжину главных редакторов газет, входящих в группу "Трибьюн". Немудрено поэтому, что его недруги из лагеря соперников - а их было предостаточно воспользовались новостью, чтобы порезвиться вволю. Одни заголовки чего стоили:
ПОТЕРЯ ОДНОГО РЕДАКТОРА, МИСТЕР ХОЛЛОУЭЙ - НЕПРИЯТНОСТЬ, ПОТЕРЯ ДЮЖИНЫ - НЕКОМПЕТЕНТНОЕ РУКОВОДСТВО