Скандал
Шрифт:
Джорджина, в одной нижней сорочке, сидела, скрестив ноги, на кровати.
– Тебе с кофеином или без?
– спросила Белинда.
– Я хочу настоящего кофе, и побольше, - заявила Джорджина.
– Не понимаю, как ты можешь поглощать это пойло без кофеина. Это все равно, что секс без гениталий.
Белинда поставила поднос на пол, а сама, проскользнув на кровать, прижалась к Джорджине и нежно обняла сзади. Поцеловала в шею, затем, запустив обе руки под сорочку, начала ласкать груди Джорджины, гладить и легонько пощипывать соски. Одна рука скользнула вниз и проникла в лоно, обрамленное мягким пушком.
– Белинда, ты просто чудо, - промурлыкала она, бессильно откидываясь на спину.
Наконец, расставшись с постелью, женщины покинули квартиру Джорджины и совершили непродолжительную пробежку по Гайд-парку.
– Я могу надеть одну из твоих белых теннисок?
– спросила Белинда, когда они закончили принимать душ.
Еще одно преимущество иметь женщину в качестве партнера по сексу, подумала Джорджина. И оргазмы потрясающие, и шмотками меняться можно.
В полинялых джинсах Левис 501, туго обтягивающих соблазнительный задик, и в белоснежной тенниске Белинда выглядела сказочно. В самом дорогом и изысканном костюме "от кутюр" она не выглядела бы лучше.
Летний день выдался погожим и жарким. Выйдя из дома, женщины направились к автомобилю Джорджины, предмету её обожания и гордости. Жемчужно-белый "мерседес-280L", кабриолет, она искала, кажется, целую вечность. Джорджина опустила верх, и женщины забрались в машину. Со словами: "Привет, малыш!", Джорджина любовно погладила инкрустированную орехом панель, и запустила двигатель.
Белинда наклонилась, чтобы поцеловать свою возлюбленную, но в последний миг, увидев, как исказилось лицо Джорджины, отстранилась.
– Бога ради, Белинда, только не здесь!
– прокричала Джорджина, перекрывая рев мотора.
В два часа они подкатили к дому Джона, который пригласил обеих женщин, а также своего закадычного друга, Питера, к обеду. Оба, и Джон, и Питер, были давними друзьями Джорджины. Джон сейчас занимал пост заместителя руководителя отдела в "Дейли Трибьюн", а Питер был преуспевающим журналистом на вольных хлебах.
Миг вступления Джорджины и Белинды в просторную кухню, окна которой выходили в ухоженный сад, ознаменовался торжественным откупориванием бутылки игристого.
– За вас, девочки, - произнес Джон, подавая Джорджине и Белинде бокалы с золотистым шипучим напитком.
– А также за нашего нового питомца, Писарелли, которого я подобрал на улице.
– О, Джон, не называй его так!
– возмутилась Джорджина.
– Животное поймет, что ты его ругаешь.
– Котенок, больше похожий на пушистый комочек, как бы в знак благодарности, потерся о ногу Джорджины, а потом вскочил ей на колени, откуда ловко перемахнул на стол.
– Сейчас я ему устрою!
– пригрозил Джон. Он извлек из шкафа водяной пистолет и, тщательно прицелившись, угостил провинившегося котенка изрядной струей воды. Котенок соскочил со стола, словно ошпаренный, и принялся недоуменно озираться по сторонам, пытаясь понять, кто его окатил.
Джон наклонился и ласково погладил его по мокрой шкурке. Затем сказал Белинде:
– Это хороший способ отучения от нежелательного поведения. В "Телеграф" вычитал. Внезапно окатишь зверюгу водой, а он даже понять не может,
Опорожнив первую бутылку, они заговорили уже на профессиональные темы.
– До меня доносятся тревожные слухи. Джорджи, - промолвил Джон, подливая Джорджине вина. Белинда осуждающе покачала головой, но Джорджина сделала вид, будто этого не заметила.
– Шарон предложила соответствующие посты в "Дейли" сразу двоим из твоих журналистов. А вчера она заявила Джо Филипсу о том, что грядет колоссальное сокращение, и многих репортеров будут использовать сразу для обеих газет.
– Я прекрасно понимаю, что она задумала, - ответила Джорджина. Причем делает она это под предлогом реорганизации, которую проводит Дуглас. Я знаю, кому из моих людей она предложила должности в "Дейли", но когда я потребовала от неё объяснений, заявила, что ведать ничего не ведает. Дуглас только заверяет, что держит все под контролем. Вчера, по крайней мере, когда я обратилась к нему после очередного торжественного ужина, он сказал, чтобы я ни о чем не беспокоилась. "Ты, Джорджина, продолжай спокойно выпускать свою газету, - произнесла она, подражая его корявому франко-канадскому произношению, - а политику предоставь мне".
Джон с Питером с сомнением покачали головами.
– Я прекрасно понимаю: Шарон спит и видит, чтобы меня вышибли, продолжила Джорджина.
– Но всех козырей на стол Дугласу она ещё не выложила. Он же бубнит, как попугай: "Шарон никогда не будет выпускать "Санди Трибьюн". Эта газета ей не по зубам".
– Ты только будь поосторожнее, - сказал Джон.
– Тылы береги. Особенно Хорька остерегайся - он тебе при первой возможности нож в спину всадит. Он не просто голубой, он - пидор. Из-за таких вот ублюдков их и не любят.
– У вас, ребята, тоже есть повод для беспокойства, - со вздохом сказала Джорджина.
– По телефону я вам ничего объяснить не могла, потому что все редакционные линии прослушиваются. Кстати говоря, я и в своем домашнем телефоне не уверена. Не говоря уж о том, что, по наущению Шарон, за мной установили круглосуточную слежку.
Джон вытаращился на нее.
– Какая дрянь! Да, похоже, она всерьез за тебя взялась.
– В моем кабинете установлено подслушивающее устройство, - продолжила Джорджина, и кто-то проник в мою компьютерную сеть, и постоянно похищает материалы, которые затем нагло публикует "Дейли". Спасибо Майку - он довольно быстро засек все это и предупредил меня. И Белинде не повезло. Джорджина взяла её за руку.
– Шарон готова пойти на все, лишь бы заполучить доказательства нашего романа.
– Но, Джорджи, ты же сама знаешь, насколько это непросто, - напомнил Питер.
– Доказательством могут служить либо ваши фотографии в постели, либо письменное признание самой Белинды. В противном случае, ловить им нечего.
– В данном случае речь идет не о тех доказательствах, без которых материал не примут к публикации, - пояснила Джорджина.
– Нет, Шарон собирает любые слухи, чтобы опорочить меня перед Советом директоров. Для этого ей вполне хватит нескольких снимков, на которых изображена Белинда, входящая вечером в мою квартиру, а затем - покидающая её утром. Сойдут и фотографии, на которых мы с ней обнимаемся или целуемся.