Скандал
Шрифт:
Неужели это все, что он мог сказать?
– Я не могла писать, – подавленно промолвила она.
– Теперь я понимаю.
– Я очень хотела написать.
Наконец-то есть время рассмотреть ее. Определенно, это Магдалена! Но Боже, в каком она плачевном виде! Грязные лохмотья свисали с невероятно тощего, изможденного тела. Локти и колени скорбно торчали из палочек, когда-то бывших руками и ногами. На лице остались лишь огромные глаза в провалившихся глазницах да острый, как у покойника, нос.
Кристер, этот сильный и мужественный защитник, Георгий-Победоносец, не смог сдержаться и зарыдал.
– Что они сделали с тобой, Магдалена?
– Ничего, – устало ответила она. – Именно в этом и беда. Ничего.
Она заплакала. И она тоже… Слезы заразительны.
Кристер вытер глаза и горько сглотнул слюну.
– Теперь мы поможем тебе. Вот приедет повозка, и мы отвезем тебя к дедушке.
– О, к дедушке! – воскликнула девочка с измученными глазами. – К дедушке. Как здорово! Это правда?
– Истинная правда, – сказал Кристер.
Девочка отвернулась.
– Нет, я грежу, – прошептала она самой себе. – Я уже грезила так много раз. Мне нельзя выдумывать такое.
На втором этаже Коль и полицмейстер тянули время, сколько могли. Они задавали вопросы, повсюду совали свой нос и довели парочку управителей до белого каления.
Наконец, полицмейстер решил, что пора спускаться.
Глянув на балку возле двери подвала, он увидел, что ключ исчез. Тогда, снабдив хозяев множеством ценных указаний и парой дежурных любезностей, они откланялись.
Зловещая чета провожала их.
Полицмейстер, увидев лоскуток на собачьем ошейнике, поспешно заслонил им обзор, сорвал тряпочку и бросил в повозку.
– Вы владельцы приюта? – спросил он.
– Да-да, – ответил мужчина. – Здесь сначала был пансион для благородных детей, но потом его учредители состарились, дело захирело и перешло к нам. Я могу гарантировать, что мы содержим приют в образцовом порядке.
Полицмейстер не ответил.
– А врач у вас есть, чтобы осматривать больных?
– О, да, – сказала женщина своим некрасивым скрипучим голосом. – Доктор Берг. Он иногда наезжает сюда. А где мальчик? – подозрительно закончила она.
– А-а, у него проблемы с животом, – засмеялся Коль. – Я видел, как он выскочил из ворот. Так что не только собака просилась погулять.
To, что Коль видел Кристера, было неправдой. Но здесь царил закон джунглей, и Колю с полицмейстером пришлось забыть все нормы цивилизованного общества. Они догадывались, что произошло. Конечно, лоскуток не сулил особой радости, но неужели Кристеру удалось?
Они
– Если наше предположение верно, они должны быть где-то здесь, – сказал Коль. – Но это немыслимо!
– Собака могла напасть на ее след там внутри. Но в любом случае стоит сообщить об этом месте здешним властям.
– Конечно. Ах, какая трагедия! Я заметил много дворянских гербов. Несчастные, они пытаются сохранять достоинство в этом аду. Беспомощные старые дамы делают высокие прически и вплетают в них лоскутки. А тот бедняга, что просил накрыть ему ленч на балконе… Меня охватила такая жалость, что аж все дрогнуло внутри.
– Конечно, – угрюмо сказал полицмейстер. – И мне тоже их жаль. Хотя я и не осмелился бы что-то предпринять, зайти слишком далеко. У меня нет полномочий в этом районе, и если бы нас разоблачили, то обязательно наказали. Стой! Там в лесу кто-то машет рукой. Нас видно из ужасного дома?
Коль обернулся.
– Нет, стены закрывают обзор. Мы в безопасности. Повозка остановилась, и к ней сразу подошел Кристер с девочкой на руках.
– О Господи, – сказал Коль. – Какое плачевное зрелище. Это же возмутительно!
– Можно прослезиться, – пробормотал полицмейстер.
– Я так и сделал, – отрезал Кристер. – Именно, прослезился. Поехали!
Коль, всегда по-особому доброжелательный к детям, усадил Магдалену между собой и Кристером, а полицмейстер взялся за вожжи. Саша начал лизать девочке руки, а она попыталась улыбнуться, но губы никак не складывались в улыбку.
– Что нам делать с этим? – озадаченно сказал полицмейстер. – Мы должны вымыть и прилично одеть девочку, прежде чем…
– Нет, – решил Кристер. – Не будем останавливаться. Едем прямо домой к Молину вместе с нею. Коль задумался.
– Мне кажется, нельзя так шокировать его видом единственной родственницы. Давайте хоть остановимся у реки или у ручья, чтобы она помылась. На постоялый двор идти, конечно, нельзя. Магдалена слишком бросается в глаза, и ее могут не пустить. Не надо причинять ей новых страданий.
Девочка сидела молча, дрожа всем телом от нервного возбуждения.
– Я сплю, – шептала она себе под нос, клацая зубами. – Я никогда отсюда не выйду, это невозможно.
– Ты уже вышла, – успокоил ее Кристер, легко обняв за плечи. – И ты никогда туда больше не вернешься. Никогда!
Именно это ей было труднее всего постичь. Она жила словно в мире грез, механически отвечала, уверенная, что все происходящее с нею, только сон.
– Как ты туда попала, в самом деле? – спросил полицмейстер.
Она медленно повернула к нему голову, окинула тупым невидящим взглядом, убрала волосы со лба и сказала:
– Я… не знаю.
– Расскажи, что знаешь!