Скандал
Шрифт:
– Ты спросила Хейке, не мог бы он выяснить, жива Магдалена или нет, – напомнил Томас, глядя на жену с вечным обожанием.
– Да, именно так. А ты, Хейке, ответил: «В таком случае я должен…» Тут тебя прервал звонок. Что ты был должен?
Хейке нахмурил брови.
– Я так сказал? Да-да, помню. Я имел в виду: «В таком случае я должен иметь что-то, принадлежавшее Магдалене». Но здесь сложно что-то найти. Она ведь давно не была в этом доме, верно?
– Очень давно, – вздохнул Молин. – Нет, я не припоминаю никакой одежды или игрушек, принадлежавших Магдалене.
– А Вашей милости не удалось тогда поговорить с ней?
– Нет, они сказали, что Магдалена простудилась и лежит в постели. Я даже не попрощался с ней.
– Конечно, они не могли так рисковать, – пояснил полицмейстер. – Они ведь тогда уже подменили Магдалену племянницей Бакманов.
– А врач, который сперва лечил подлинную Магдалену в Рамлесе, а потом пытался отравить Вашу милость, был кузеном фру Бакман, – в сердцах сказала Тула. – Вот уж воистину предательская семейка!
– Не понимаю, где ваши мозги, – заявил Кристер, в котором юношеская запальчивость преобладала над уважением к старшим. – Конечно, здесь осталось кое-что, принадлежавшее Магдалене!
– Что же?
– Саша, разумеется!
– Черт побери! – воскликнул Молин.
– Если он подойдет, – мрачно заметила Тула. – Он три года пробыл у Бакманов.
– Отчего же, – оживился Хейке. – Собака никогда не забывает тех, кого любила.
Саша навострил уши, услышав свое имя.
– Ну что, подойдет тебе собака? – спросил Томас у Хейке.
– Собака? – улыбнулся Хейке. – Лучшего медиума и быть не может. Иди сюда, Саша!
Забавный, хотя и много натерпевшийся в жизни пес осторожно приблизился, взглядом испросив разрешения у Кристера. Юноша согласно кивнул и улыбнулся.
Хейке взял собаку и ободрительно потрепал.
– Сейчас вы услышите интересную теорию, изложенную мне однажды неким немецким профессором. Живи он пару веков назад, обязательно сгорел бы на костре как еретик. Я познакомился с ним во время путешествия из Словении в Северную Европу.
– Ты и немецкий знаешь? – немного дерзко спросила Тула. Он поднял на нее свои кошачьи глаза. Между ними всегда существовало подобие дружеского соперничества. Оба были «мечеными», оба много знали друг о друге – только им двоим известные тайны.
– Немецкий – язык моего раннего детства, – сказал Хейке. – Я никогда потом не говорил на нем, но слышал и читал. У меня ведь мать немка.
Как же мы забыли, подумала Тула и опустила глаза. Никто и никогда не слышал о матери Хейке. Словно она только и сделала, что произвела его на свет – ценой собственной жизни.
Теперь уже не осталось никого, кто мог бы рассказать о ней.
Но судя по всему, Хейке едва ли унаследовал от нее какие-то особые черты и свойства. Он был типичнейшим представителем рода Людей Льда.
– Давайте послушаем теорию немецкого профессора, – призвал Молин.
– Да, – неторопливо начал Хейке. – Должен признаться, что я сам был настроен довольно скептически. Поначалу. Но приступим – вам судить. Задумывались ли вы о собаках?
– Верно, – кивнул Коль.
– Вам известно, что собаки постоянно бегут впереди, в то время как человек чинно шествует сзади? Словно они считают своим долгом проверять, безопасен ли путь.
– Я всегда думал, что это охотничий инстинкт, – сказал полицмейстер.
– И любопытство.
– О, гораздо большее, – произнес Хейке. – Неизмеримо большее! – Он благодарно потрепал Сашину шерсть и был вознагражден преданным взглядом. – А сейчас я скажу нечто, что покажется вам ересью. Вы, конечно, читали Библию. Об ангелах, небесах и прочем. Но знайте, что есть ученые мужи, как этот профессор и подобные ему, – которые не осмеливаются заглядывать так высоко, но полагают, что древние дохристианские предания имеют иное объяснение.
Кто-то беспокойно заерзал. Хейке стиснул зубы, показав всем обе обнаженные челюсти, и продолжал:
– Они думают, что пять-шесть тысяч лет назад на земле побывали существа из космоса.
– Что Вы имеете в виду? – приглушенным голосом спросил Молин.
Хейке повернулся и посмотрел в окно.
– Я имею в виду, с другой планеты. С другой звезды. Не ангелы, но существа, подобные нам, хотя, возможно, в ином обличье. Я говорю словами того немецкого профессора: «люди находили многие знаки, но были вынуждены молчать об их обнаружении. О следах внеземной цивилизации». И тогда я начал размышлять. Есть одно странное обстоятельство. Винга много читала мне, и я знаю, что в определенный момент – около шести тысяч лет назад – человечество стало прогрессировать подобно взрыву: от примитивных пещерных людей оно резко шагнуло к высокоразвитым цивилизациям шумеров, египтян, индейцев майя. И очень соблазнительно думать, что здесь не обошлось без помощи извне.
Хейке обвел взглядом лица присутствующих. Среди них было несколько готовых воскликнуть: «Хула на Господа!». Но тем не менее все слушали с величайшим вниманием.
– А теория профессора заключалась в следующем: если это верно, то скорее всего космические пришельцы оставили нам возможность для контакта.
Молчание нарушил Томас.
– Для контакта между этими… как ты их назвал… космическими пришельцами и нами?
– Да.
– Ты имеешь в виду письмена или нечто подобное?
– Нет, не письмена. Сначала профессор думал, что это растения. Ибо мы с Тулой часто замечали, что они более одушевленные существа, чем принято считать. У них даже есть чувства, как у нас.
Кто-то из слушателей усмехнулся, но Хейке твердо гнул свою линию.
– Но потом профессор отбросил это предположение. Растения не настолько развиты. Но собаки? Вот и нашлось связующее звено! Его теория заключалась в том, что собаки посланы существами с далеких звезд, чтобы охранять людей и служить им – следить, чтобы с людьми не приключилось ничего дурного, пока они не поумнеют настолько, что станут пригодными для нужд инопланетян.