Скандинав
Шрифт:
— А чего тогда гнались за тобой, раз взять у тебя нечего? Бегленький? — скользит глазами по рукам где у меня остались кровоподтёки от верёвок. — Сами что ли появились?
— Меня взяли в плен, — поясняю, подавив желание убрать руки за спину. — Яйца хотели отрезать и в гарем сдать. Вон тот жирненький, которому ты дал уйти — он хотел. А у него, между прочим, еще целая лодка с пленными на берегу осталась! Может велишь людей послать?
— В плен, говоришь, вон чего ты раненый… — протягивает воин, втыкая острие своего копья в землю и складывая руки на древке. Слова о том, чтобы пойти
— Расскажу! Поляне это, а этот толстый — главный у них, Шишаком звать. Они нас в Полоцке у данов купили, а те разрушили Ладогу и Новгород, захватили Полоцк! — говорю нескладно, но как есть.
— Даны…
— Рюрик Ютландский со своими людьми города рушит, с моря пришел, а людей пленных в рабство полянам продает. Я из числа пленных, — отвожу глаз, чтобы не показывать слабость. — И там пленных на берегу — полный трюм!
— А… вон че, — как ни в чем не бывало реагирует спаситель, как будто теряет интерес. — Ну за пленных полянами ведь уплачено?
— Уплачено… — соглашаюсь.
— Ну а че ты хочешь тогда?
Замолкаю. Не хватает еще, чтобы воину пришло в голову меня Шишаку вернуть. Главный Чешет затылок, чешет долго, явно получая наслаждение. Видно, что он не знает водных процедур длительное время и будто коростой порос. Закончив, смотрит как ни в чем не бывало на свои ногти, заметно отросшие, под пластинами грязь. Жмёт плечами с явным безразличием.
— Вот нечего было данов и урманов гнать, оно и дураку ясно, что вернутся. Кто ж такой заработок захочет терять. У них как — не хочешь по-хорошему, будет по плохому.
Я внимательно слушаю, впитываю каждого сказанное воином слово. Рюрик бывал тут, значит? Хорошо. Это не противоречит истории и по летописи славяне прогнали варяг, чтобы некоторое время управляться самостоятельно. Недолго правда поуправлялись, затем славяне призвали варяг из-за морей снова. Похоже, что эти вновь призванные варяги не поделили кусок пирога с викингами, а викинги заквасились со славянами… Получилось, что получилось — петрушка полная. Но как всегда во главе угла денежный вопрос.
— А вы кто? — спрашиваю. Надо же понимать с кем имею дело.
— Тебя как колышет? — настороженно хмурится незнакомец. — Спасли и спасли, радуйся.
— Я то радуюсь, но как раз хочу узнать имена своих спасителей, кого благодарить то? — улыбаюсь.
— А… ты затем, считай что ты на земле дреговичей. Мы не платим никому дань и на нашей земле никто ходить без ведома тоже не будет, хоть хазарские, хоть какие.
Киваю внушительно — врубаюсь, чего не врубиться то. Значит, я попал в землю дреговичей. Вспоминаю, что известно об этом племени… да толком ничего, честно говоря. Но если старшак не врет (а оснований ездить по ушам у него я не наблюдая), сейчас дреговичи независимы, никому не платят дань и сами претендуют на кусок пирога. Че нет то — пирог дербанят все кому не лень, другой вопрос, что не на всех кусочков хватает, а кто лапу за вторым куском тянет, первый заполучив.
Смотрю на рожу воина, на которой нет и толики страха или сомнения. Интересно,
— Ну а я, че мне дальше… — хочу спросить о своей дальнейшей судьбе, но главарь опережает, перебивая меня.
— Можешь катиться на все четыре, ты нам не нужен. Своего рабского рынка у нас нет, с полянами мы в братаемся, а с Рюриком еще отношения не установили. Поэтому не продать тебя, никуда не взять, а отблагодарить тебе нас нечем. Свободен.
— Но… — вот не знаю зачем тулю свои возражения, но так то обидно, что я ни к селу, ни к городу пришелся.
— Что? На копье захотел? — снова перебивает, вытаскивая острие копья из земли и направляя оружие в мою сторону.
— Не, мне просто идти некуда, да и сдохну, что в лесу, что в поле, — честно признаюсь. — А так глядишь чем полезен окажусь? Вы мне, я вам, ну и все такое.
Я конечно слабо представлял чем могу быть полезен «лесному» отряду, но даже на Руси 9 века за спрос денег не берут… вроде как. Главный не успевает ответить, как его пихает локотком один из воинов, краем уха слушавший наш разговор. Его заинтересовали мои последние слова по поводу «глядишь чем полезен окажусь». Воин что-то шепчет на ухо главному, брызжа слюной (передних зубов у него нет). Тот кивает.
— Угу… -поворачивается ко мне. — Сил то у тебя хватит помочь? Я что-то сомневаюсь.
— А не надо сомневаться.
Снова смотрит.
— Ладно, бегленький, сам вызвался.
— Что делать то? — тотчас спрашиваю, я в своем положении за любой кипишь.
— Что-что, полян раздевай дубина, ты же хочешь у нас остаться, значит поможешь, а там я тебя к голове нашему подведу. Только сначала вещички полянские до села снеси. Уговор?
— Уговор. А вы кто будете? — неплохо знать с кем имею дело и я все-таки решил выпытать у главного эту инфу.
— Князь я, а это дружина моя, — отвечает воин.
Хочу спросить как его зовут, но не спрашиваю. Если не представился князь — значит так надо. В остальном — ясно-понятно.
— Будем знакомы, князь, — говорю и протягиваю руку.
Смотрит на меня тяжело, исподлобья, но руку жмет. Не пойму — то ли я такой наглой, то ли не положено мне по статусу с князьями рукопожатиями обмениваться. Но вообще пофиг. Пожимаю плечами, иду к первому, то есть ближайшему телу полянину, кстати тому самому, которому я планировал съездить по щам. Начинаю раздевать и складывать обмундирование павшего воина горкой. На мой взгляд много с полян не соберешь — один хлам. Но судя по тому, что остальные воины из дреговичей, раздевают павших чуть ли не до «трусов», понимаю, что в селение придется тащить нехилый такой груз. Как я управлюсь в своем нынешнем состоянии — хрен его знает, но других вариантов нет.