Скарабей
Шрифт:
Мирани посмотрела на грабителя могил. Но первым заговорил Орфет.
— И ты всего добьешься сама? — прорычал он.
Ретия пожала плечами.
— У меня есть союзник. Могущественный.
— Кто?
— Я не намереваюсь раскрывать свои карты перед толстым пьяницей и шайкой воров. — Она взяла ломтик мяса, с подозрением понюхала и положила обратно. — Но мои планы уже в действии.
Мирани сердито взглянула на нее. Когда Ретия исчезла, было одно беспокойство, но когда появилась —
— Сетис работает вместе с нами. Неужели тебе это не известно?
Положив руку на персик, Ретия на мгновение замолчала. Потом сказала:
— Разве? Понятия не имела. — Голос у нее был ровный, но Шакал внимательно вгляделся в нее.
— Твой план навлечет на него удар.
— Не вижу, почему. — Она жадно надкусила персик.
— А Мирани от него без ума, — лукаво подала голосок Крисса.
— Ничего подобного!
Молчание. Орфет что-то буркнул, и Шакал обвел всех взглядом.
Вдруг ей стало стыдно, как будто она предала его. Или сама себя.
— Просто я не хочу, чтобы ему было плохо, — прошептала она.
— Верно. — Шакал встал, подошел к Ретии и спокойно посмотрел на нее. — И поэтому ты больше не сделаешь никаких попыток связаться с Джамилем. И на всякий случай останешься здесь, госпожа Ретия. У меня в гостях.
— Держать меня в тюрьме? Не выйдет. — Она впилась взглядом в Шакала. Они были почти одного роста. — Да кто ты такой, черт бы тебя побрал?
Он улыбнулся.
— Я Шакал. Предводитель армии сопротивления нашей Гласительницы.
— Предводитель воровской шайки!
— Как скажете. Пусть будет воровской шайки. Которая похитит Жемчужного Принца из-под носа у Аргелина и сделает так, что он исчезнет без следа, как дельфин в темной воде. А тебе, госпожа, я не позволю рушить наш замысел ради твоего дурацкого доморощенного героизма.
Она в ярости устремила ледяной взгляд на Мирани.
— Ты что, с ума сошла — доверять этому отребью?
Мирани подняла глаза.
— Они мои друзья. — И в голове у нее Бог прошептал: «Вряд ли она что-то понимает в друзьях, Мирани».
— Остается еще понять, куда делись остальные жрицы. — Шакал посмотрел на Лиса — тот поднес ему шкатулку, привезенную из Храма, и поставил на стол. Из щелей выплеснулись крошечные облачка пыли. — Вызволить их может только Сетис.
Лис взглянул на Мирани.
— Если не ошибаюсь, госпожа, он просил что-то передать?
— Передать? — пробормотал Орфет.
Мирани встала и подошла к шкатулке. Глядя на расписную крышку, повторила слова, которые он ей шепнул, и в первый раз почувствовала себя Гласительницей, человеком, который несет людям правду.
«Девять
Алексос вскрикнул во сне, открыл глаза — они были полны страха. Орфет обнял его.
— Архон! Всё хорошо. — Нет, Орфет. Не хорошо. — Он вырвался, дрожа, и все с ужасом увидели, что из его темных глаз по щекам покатились слезы. — Царица Дождя нашлет свое мщение. Оно уже грядет!
Высоко вверху, на вершине и гранях пирамиды, зашелестел дробный перестук. Орфет положил тяжелые руки на плечи мальчику.
— Это просто дождь. Дождь — это хорошо, верно, дружище?
Алексос прошептал:
— Может, это и дождь, но с неба капает не вода, Орфет.
Снаружи донесся крик. Шакал подошел к двери и распахнул ее; в переулок выплеснулся свет, и свет этот был тусклым, крапчатым, зловещего медного оттенка. Прямо на глазах он померк, и на лицо Шакала легла тьма, подобная ночи.
Шакал испуганно отшатнулся.
А в ушах у Мирани Бог тихонько вздохнул:
«Не обвиняй меня, Мирани, пожалуйста. Аргелин разрушил ее статуи. Чего еще он мог ждать?»
Он видит радость
и разбитое сердце
Когда раб, хмуря брови, вышел, Мантора обернулась.
На ней был темный халат и ожерелье из голубых скарабеев. Сетиса удивили ее короткие волосы: обычно женщины отпускали длинные косы и старались закрашивать седину.
Она в ответ тоже внимательно оглядела его.
— Вот ты какой, юный секретарь из гробниц.
— Не обращай на него внимания. — Аргелин склонился к ней. — Значит, меня ждет мятеж?
Колдунья улыбнулась, взяла зеркало и бросила в огонь щепотку порошка. Пламя зашипело, в воздухе разнеслись запахи сандалового дерева и смолы. Сетис окинул взглядом полки с разложенными на них колдовскими вещицами, и у него мороз пробежал по коже. Кусочки мумий животных, лапки, голова обезьяны. Зеленые камни и высушенная рука. Гравированный хрустальный череп. Тут он заметил, что она следит за ним в зеркало, и опять прислонился к стене, скрестив руки и стараясь напустить на себя надменный вид.
— Сам понимаешь, великий царь, твоя политика создает тебе врагов. — Женщина задумчиво поглядела на бронзовый диск. — Я чувствую, в Порту нарастает беспокойство. Народ поднимается. Кто-то ворошит палкой в нашем муравейнике.
— Я знаю кто. Этот Шакал.
Сетис затаил дыхание. Мантора улыбнулась.
— О, да. Ты верно говоришь. Этот Шакал.
— Кто он такой?
— Никому неведомо. Или не хотят говорить.
Аргелин нахмурился.
— Ты сможешь его найти?