Скарабей
Шрифт:
И добавил:
— Прости. Этот план придумал я, и я не думал, что он навлечет на вас беду.
Отец невесело рассмеялся.
— Да я сам все время настаивал, чтобы ты поступил на службу к Аргелину.
Наступила тишина. Жаркие лучи солнца жгли голую руку Сетиса. Это молчание было окрашено в иные тона, нежели раньше. В нем не было холодной враждебности, на которую он ожидал натолкнуться. И тут тишину разорвал радостный визг:
— Сетис! — У него на шее повисла заспанная Телия. Она подросла, потяжелела. — Сетис, а где мой
— Обещал — значит, принес. — Он положил на пол сверток и улыбнулся, глядя, как она радостно кинулась разворачивать ткань.
— Это из дворца Архона?
Дворец наверняка был обчищен до основания, но он сказал:
— Из дворца. — На самом деле он купил эту игрушку сегодня утром на рынке у женщины, одной из немногих, у кого осталось хоть что-то на продажу, и по страшно вздутой цене.
В свертке лежала цепочка из прелестных резных обезьянок. Их шарнирные лапки были причудливо переплетены; в руках у Телии обезьянки заплясали и закувыркались, то расходясь, то сцепляясь снова, как будто деревянные пальчики были живыми. На забавных мордочках двигались глаза, открывались рты, а внутри каждой шелестели крошечные погремушки.
Глядя на восторг девочки, отец спросил:
— Аргелин пойдет в гробницы?
— Скоро. У него кончились деньги. Они ушли на оплату наемников, а те хотят всё больше и больше. Налоги в гавани не собираются, а торговля прекратилась, потому что на островах стоит императорский флот. Ему нужны люди, нужны корабли. А гробницы — это неиссякаемая сокровищница.
Обезьянки растянулись в длинную цепочку, потом, как гармошка, снова собрались в кучку. Телия смеялась.
— Если пойдешь с ним — будь осторожен. — Голос отца был угрюм. — Внизу поджидает Тень.
— Я должен идти с ним, отец.
— У тебя был выбор. И ты выбрал это. — Потом, под крики чаек над террасой, он встал и посмотрел на море. Вдалеке, в жарком мареве на горизонте, грозной шеренгой стояли на якоре императорские корабли.
— Ты нашел Джамиля?
Сетис поглядел на сестру и обезьянок. И подумал: к вечеру они ей надоедят.
— Да. Но беда в том, что Ретия тоже его нашла.
Внутри шкатулки была еще одна коробочка. Потом еще и еще. Вскоре на столе лежали девять шкатулок, одна меньше другой. Под раскрашенным деревом — голубая лазурь. Потом алебастр, папирус, серебро, тонкие пластины яшмы. Внутри скрывался кубик из эбенового дерева, совершенно черный, а когда Алексос заставил его разделиться надвое, в нем обнаружилась коробочка из крокодиловой кожи, совершенно иссохшей. А последняя шкатулка, маленькая и идеально красивая, была из горного хрусталя.
— Открой ее, — прошептала Мирани.
Алексос приподнял крышку. Его лицо озарилось ослепительным светом. Шакал улыбнулся, а Орфет спросил:
— Дружище, это золото?
— Да, Орфет. Величайшее из сокровищ.
Он достал из хрустальной шкатулки плоский диск кованого золота. В
Вот и всё. Загадочная брошь светилась таким совершенством, что все почтительно замолчали.
— Красота какая, — проговорил Орфет.
— Больше того. — Шакал осторожно взял вещицу у мальчика. — Она уникальна. За все годы поисков в гробницах я не видел ничего подобного.
— А я видела. — Все взгляды устремились на Мирани. — Она продолжила: — В гробницах. Очень глубоко. Огромное солнце, схороненное под землей. Но где Сетис взял это?
— У меня. — Алексос сел на табуретку, подтянул колени к груди.
Поймав взгляд Шакала, Орфет осторожно произнес:
— У тебя, Архон?
— У моей статуи. Теперь это я. Он нашел ее у меня под ногами. Не помню, сколько веков назад я поставил там эту шкатулку, а сделал ее человек, которого любила Царица Дождя. Он создал ее, чтобы показать людям тайны Пути. Тот, кто владеет этой брошью, может творить удивительные чудеса.
— Какие же? — ровным голосом спросил Шакал.
— Ну, например, проходить сквозь стены. Находить дорогу в темноте. Спуститься в Сады и вернуться оттуда.
Грабитель могил с интересом смотрел на мальчика. Потом, взяв диск в руки, подошел к стене и наткнулся на нее.
— Это было бы мечтой любого вора. Но боюсь, Архон, тебя ввели в заблуждение.
Алексос бросил на него сердитый взгляд, но тут вмешалась Мирани.
— Погоди-ка. — И обернулась к мальчику: — О каких садах ты говоришь?
Он упрямо скрестил руки на груди, но она подошла и взяла его за плечи.
— Какие сады? Скажи!
— Ты знаешь эти сады, Мирани.
— Сады Царицы Дождя?
— Далеко за краем света. Там, где с деревьев капает вода.
Мирани поглядела на остальных.
— Ты хочешь сказать, старина, — произнес Орфет, осторожно подбирая слова, — что тот, кто владеет этим диском, может пройти через… то есть… умереть… и вернуться обратно?
Алексос с величайшей сосредоточенностью развязал и снова завязал сандалию. Потом сказал:
— По-моему, так оно и есть.
Шакал приподнял бровь.
— Но где найти безумца, который согласится проверить это на себе?
Мирани сказала:
— Записка Сетиса… — но закончить не успела: в комнату ворвался Лис, за ним — разгоряченная и самодовольная Крисса.
— Вожак! Она ушла!
— Кто?
— Жрица. Наговорила Морету лжи с три короба и пробралась через внешнюю стражу.
— Ретия! — ахнула Мирани. — Она пошла к Джамилю!
— Она всё погубит. — Шакал сунул золотой диск в руку Мирани и схватил плащ.
— Орфет, Лис, за мной! — И в дверях обернулся: — Пресветлая, оставайся с Архоном.