Скарабей
Шрифт:
Жук отправляется в полет
Мирани удивленно ахнула, но ответить не успела: чья-то рука ухватила ее за подбородок и рывком повернула от окна.
— Ага! Во Дворце Наслаждений — незваная гостья!
Женщина была толстая, с маленькими черными глазками. Она была одета в свободное платье из темного льна, в ушах позвякивали круглые золотые сережки. Седые волосы подстрижены очень коротко. У нее за спиной покорно ожидал приказаний могучий раб.
Мирани сглотнула.
— Прости. Я была снаружи. На площади. Я подумала…
—
Мирани смущенно оглянулась. Почти все девушки ушли.
— Мне открыли дверь. Не знаю кто, но я очень признательна.
Женщина внимательно всмотрелась в нее.
— Еще бы. — Она протянула руку, унизанную золотыми кольцами, и откинула с лица Мирани покрывало. Мирани, вспыхнув, отпрянула.
Проницательные глаза оглядели ее с ног до головы.
Платье на Мирани было довольно рваное: Креон купил его у какой-то женщины в Городе. За два месяца, проведенных в темных гробницах, пыль въелась ей в кожу, грязные волосы спутались. Она похудела, но пока еще не слишком сильно: было видно, что ей нечасто приходилось голодать. К тому же ей никогда не удастся скрыть гладких рук. Ни язв, ни гнойников, ни покореженных рахитом пальцев.
И женщина это заметила сразу.
— Да ты у нас вроде как богатая дама. — Она легонько коснулась платья длинным накрашенным ногтем. — Скрываешься.
Мирани плотнее запахнула накидку. Надо как можно скорее уйти отсюда. Она шагнула к дверям, но женщина кивнула, и раб, стоявший за спиной, легким движением преградил ей путь и ухмыльнулся.
— Это очень интересно. — Женщина отошла к окну, закрыла ставни, выглянула сквозь решетку. — Потому что по всему городу расклеены объявления, обещающие всем, кто умеет читать, щедрую награду — я бы сказала, весьма соблазнительную для несчастной труженицы вроде меня — каждому, кто откроет местонахождение Девятерых. Тех, кто остался в живых.
Мирани торопливо прикидывала. Ее с Ретией, несомненно, числят среди погибших; после того как разлившийся Драксис вернулся в свои берега, пещеры были тщательно обысканы. Аргелин, наверно, решил, что их тела унесло в море. Но остальные жрицы — Крисса, Гайя, Тетия, Персида, Иксака, Каллия — где они? Удалось ли им убежать? Или их схватил Аргелин?
— Я не та, кого вы ищете. — Она постаралась придать голосу твердость.
Женщина еще раз окинула ее взглядом и улыбнулась.
— Тогда, думаю, ты не будешь возражать, если я позову сюда кого-нибудь из людей генерала? Пусть он разберется.
«По-моему, Мирани, она не шутит», — послышался у нее в ушах печальный голос.
«Где ты? Где Сетис? Вернулись ли вы в Порт?»
«Ой, Мирани, в пустыне у нас было столько приключений! Каких зверей мы видели, на какие горы карабкались! А к Орфету вернулись его песни!»
Прекрасно. А мы тут живем как в аду.
Женщина, видно, решила, что нахмуренные брови предназначались ей.
—
Сквозь решетку Мирани увидела, что рабы уносят паланкин с площади. За ним шагали телохранители. Над площадью загрохотали молотки камнедробильщиков.
— Кто вы такая? — спросила Мирани.
Женщина улыбнулась и театральным жестом воздела руки. Ее платье переливалось всеми цветами радуги, рисунок на нем напоминал распростертые крылья.
— Я — царица ночи. Меня зовут Мантора.
— Вы владеете этим домом?
Мантора окинула ее внимательным взглядом.
— Ты задаешь совсем не те вопросы, на которые хочешь получить ответ. Да, когда-то я была гетерой. А теперь предлагаю девушек тем, кто может за них заплатить. — Она выглянула в окно, туда, где трудились камнедробильщики. — Дела идут хорошо. В Порту много новых мужчин.
Мирани сглотнула. Спина покрылась потом, отчаянно хотелось выбраться отсюда. Комната, которая несколько минут назад казалась благословенной гаванью, словно надвинулась на нее. А ведь надо вернуться в гробницы, пока не наступил комендантский час.
«Помоги мне», — мысленно попросила она Бога. Но он исчез так же стремительно, как и появился.
Мантора не торопясь, развернулась и села за маленький столик. Он был уставлен странными предметами: набор шкатулок из сандалового дерева, зеркало, в гнутом стекле отражается мумифицированная лапка какого-то зверька. Хозяйка взяла пучок трав и принялась растирать листья между пальцами, по комнате поплыл терпкий запах полыни.
— Кроме того, я пользуюсь славой колдуньи. Составляю приворотные зелья, вызываю духов. — Старуха подняла глаза. — Мои снадобья успокаивают и душу, и тело.
Мирани похолодела. Потом, будто навеянная шепотом Бога, мелькнула неожиданная мысль. Девушка сложила руки.
— Если вы мне угрожаете, — тихо сказала она, — вам, возможно, следует знать, что я нахожусь в очень близком знакомстве с неким… пожирателем падали.
Женщину это явно забавляло, и, прищурив глаза, она спросила:
— С грифом, что ли?
— С Шакалом.
В глазах старухи мелькнул ужас. И алчное любопытство. Мантора быстро справилась с собой и долго, демонстративно расплавляла складки на платье. У Мирани упало сердце. Девушка похолодела от ужаса: неужели она допустила какую-то роковую ошибку?
Мантора обернулась, взяла круглое серебряное зеркальце, вокруг которого обвилась зеленоглазая змея, и задумчиво погляделась в него.
— Вот так так. Интересно. А я-то считала тебя невинной маленькой жрицей, не видавшей в жизни ничего, кроме Острова. Но тот, о ком ты говоришь, повелитель воров, он ведь просто легенда, не правда ли? Наполовину человек, наполовину зверь из темноты. Скиталец, который бродит по гробницам и заброшенным местам. Мои девочки рассказывают своим детям сказки о его подвигах. Даже если бы он существовал на самом деле…