Скарлетт Рэд

Мичел П. Т.

— Отличная тачка, — говорю я, когда он нажатием кнопки откидывает верх «Мустанга».

— Да, у Тревора отлично идут здесь дела.

Пристегнувшись, выуживаю солнечные очки из сумочки и надеваю их, наслаждаясь ощущением утреннего солнышка на своей коже. Погода потрясающая. Ни жарко, ни холодно. После того, как мы отъезжаем от отеля, я замечаю несколько белых облачков на чистейшей синеве небес и вдыхаю соленый океанский запах, пронизывающий воздух.

— Здесь такая красота. Стыдно признать, но

в предыдущие оба раза, что я здесь отдыхала, я не выходила за стены отеля, поэтому спасибо, что вывез. Куда точно мы едем?

Он поворачивает на главную дорогу и расплывается в улыбке.

— Мы едем в Вест Тисбури. Я видел, как пацан пытался продать свои карикатуры гостям, пока Саймон не прогнал его. Он на самом деле очень талантливый. У меня есть идея, где его найти.

Я изучаю его профиль, пытаясь расшифровать его настроение под темными очками.

— Признавайся, как ты обнаружил его за тем растением? Саймон был прав, у тебя орлиный глаз. Я бы никогда его не заметила, если бы ты не показал мне кадр за кадром.

— Ты знаешь, что такое стереограммы?

— Ты имеешь в виду, 3D-картинки? Мне очень тяжко на них смотреть.

— Как и многим. Я же вижу их мгновенно.

Я киваю.

— Теперь все ясно. У тебя что-то вроде гиперсфокусированного взгляда.

Он разражается низким смехом.

— Думаю, можно сказать и так.

Наклонив голову, гляжу на него. Неужели я заметила самоуничижительный сарказм?

— Так что ты делаешь, когда не замещаешь приятелей в отпуске и не надираешь задницы парням в баре? Где ты научился так драться?

— Одна банда пыталась завербовать меня, когда я был ребенком, так что я участвовал в нескольких боях.

— Ты был в банде?

— Нет, — он бросает короткий взгляд на меня. — А чем ты занимаешься, когда не пишешь книги?

— Я плаваю странным стилем и путешествую с совершенно незнакомыми людьми, расследуя различные дела, — отвечаю я, широко улыбаясь. Он фыркает на мой не-ответ, его губы ползут вверх. Я киваю:

— Теперь твоя очередь.

Положив запястье на руль, он смотрит за дорогой.

— У меня свой бизнес по защите ценных вкладов.

— Защита ценных вкладов? — Я морщу лоб. — Типа финансист?

Он коротко мне улыбается:

— Иногда.

— Звучит как-то расплывчато.

Он пожимает плечами.

— По большому счету, это управление активами. У меня есть несколько сотрудников. Бизнес растет. Расширяться планирую позже, сейчас я доволен тем, как идут дела.

Раскрываю свой рот, чтобы побольше расспросить его об этом, но тут звонит его телефон.

Он бросает взгляд на экран.

— Извини, должен ответить.

Прижав телефон к уху, он улыбается, а его голос становится мягче.

— Привет! Как ты?

Кто

же этот человек, заставляющий его так оживиться?

Как только эта мысль приходит мне в голову, замечаю, что его рука сильно сжимает телефон.

— Он в больнице сколько? Пять минут? Ладно, отлично... два дня. Почему она продает его?

Оооо, какой быстрый переход от дружеского тона к холодному.

Помолчав, он убирает телефон, смотрит на экран, затем снова подносит к уху, его голос более ровный.

— Она звонит. Нет, сейчас я с тобой разговариваю.

Пауза.

— Сделаешь так? Попроси остальных, чтоб помогли тебе.

Еще одна пауза.

— Почему бы тебе не отправить его сюда ко мне, в отель. Я задержусь здесь.

Продиктовав контакты отеля и номер своей комнаты, он спрашивает:

— Сейчас нормально себя чувствуешь? Хорошо. Не перегружайся. А еще лучше, если твоя мама все сама сделает, раз уж она это затеяла. Да-да, я в курсе, какой она может быть. Просто не позволяй ей скидывать всю работу на тебя.

Снова пауза, потом он улыбается.

— Я так и говорю. Кто-то должен за тобой присматривать. Давай встретимся, когда я вернусь в город.

— Извини, — говорит он, кидая телефон в бардачок. — Семейные дела.

— Сочувствую чьей-то болезни.

Он недоуменно смотрит на меня, поэтому я поясняю:

— Ты сказал, что кто-то в больнице.

— У моего отца только что удалили аппендицит. Сейчас все в порядке, просто в то время, когда он вышел из строя, мачеха решила продать семейный пляжный дом. Моя беременная сестра вылизывает там все, а мачеха не утруждается.

— Тогда никаких сожалений, — говорю я с сочувствующей улыбкой.

— Моя мачеха не самый мой любимый человек на земле.

Его телефон снова звонит, и на этот раз он выругивается, прежде чем ответить.

— Так и знал, что ты позвонишь. На самом деле, думал, это произойдет быстрее. О, правда что ли ночевали на твоем газоне? — хитрая улыбка трогает его губы.

Разница в тоне голоса Баса ошеломляет меня. Снисходительность, смешанная с чистой неприязнью. Должно быть, это звонит его мачеха. Не на того парня напала.

— Ну, может потому, что на прошлой неделе я приказал своему адвокату позаботиться об этом, придав его огласке. Жди новостей. Я подписал контракт три года назад, но только сейчас дал ему ход. Давай, покажи его ему. Мне наплевать на соглашение. И так было всегда. Хочешь, порви его.

Когда он замолкает, ее визг в трубке телефона заставляет меня съежиться:

— Ты манипулирующий сукин сын!

Бас спокойно отвечает, не обращая внимания на ее крик:

— Дело сделано. Ты свыкнешься.