Скажи, зачем?..
Шрифт:
– Не знаю я, где он, ей-богу, не знаю. Инка, ты же через неделю должна была приехать.
– Мне билет поменяли, я тебе звонила, да без толку.
– Мы только вчера с дачи вернулись.
– О чем вы лепечете? – возмутилась Юлька. – Надо искать этого прохвоста. Ты давно его видела?
Галка вдруг заморгала и вся как-то сжалась.
– Ответа не слышу, – сурово проговорила Юлька.
– Он уезжал всего на неделю.
– А когда должен был вернуться?
– Пятого.
Юлька присвистнула:
– Это что, две недели
Галка кивнула золотой головкой.
– А куда уехал?
– Не знаю, он мне о делах не рассказывал.
Почему-то мне стало ее жалко:
– И что, даже не позвонил?
– Ни разу. Всегда звонил, а тут ни разу.
Нос у Галки покраснел, она едва не плакала. Юлька мрачно
поинтересовалась:
– Тебе не кажется, что его могли прибить где-нибудь?
Галка всхлипнула:
– Я просто места себе не нахожу.
– Слушай, если его нет, ситуация меняется. Надо хотя бы ключи найти, не на улице же Инке жить.
– У меня нет. Сами понимаете: Мишка такой – везде найдет.
Я совсем расстроилась.
– Пошевелите своими куриными мозгами, – возмутилась Юлька, – не мог он обойтись без дубликатов. А вдруг потерял бы или украли? Ясно, запасные у него непременно были.
– Но где искать?
– На работе, конечно. Есть же у него там какой-никакой сейф? Слушай, радость моя, смотайся-ка ты к нему в офис.
Галка попыталась возразить, но Юлька была настроена решительно:
– Если ключей не найдем, привожу нашего Степку из ЖЭУ, пусть лезет через балкон.
Галка понуро выбралась из Карлы. Глядя, как она разворачивает «тоёту», Юлька мрачно проговорила:
– Вот и связывайся с этими бизнесменами. С виду вполне приличный человек, а каким хамом оказался.
– Почему хамом?
– А как еще назвать подобное самоуправство? Хамство чистой воды.
Настроение у нас было такое поганое, что даже разговаривать не хотелось. Так в молчании, прикуривая одну сигарету от другой, мы просидели до Галкиного возвращения.
– Вот, в столе были, – протянула она мне кольцо с тремя ключами.
– Пошли, – скомандовала Юлька.
– Не могу, Мишка, наверное, уже сбесился: я всего на час машину взяла, а сейчас почти одиннадцать, ему к матери надо.
– Ладно, езжай, – смилостивилась Юлька, и мы вновь вошли в подъезд.
Перед дверью я почему-то так занервничала, что не смогла сразу попасть в замочную скважину, Юлька, ругнувшись, взяла у меня ключи, открыла сперва металлическую дверь, потом деревянную, тоже новую, и первой вошла в квартиру. Я шагнула за ней и услышала, как она негромко произнесла короткое словосочетание. Обычно моя подружка не пользовалась табуированной лексикой, но, когда она прислонилась к стене, пропуская меня вперед, я невольно повторила только что услышанную фразу. Мы медленно обошли квартиру; оглядев кухню, я села у стола и заплакала. Юлька удрученно уставилась на узорные керамические плитки пола, потом попыталась меня успокоить. От ее слов мне стало
– Ты хоть понимаешь, что здесь нет ни одной моей вещи? Ни одной…
Юлька вздохнула:
– Ну, книги-то в кабинете точно твои.
– Нет, скажи, как можно? Он что, с ума сошел?
– Сомневаюсь. Сдается, у него далеко идущие планы. Может, он собирается ее у тебя выкупить? Но, честно говоря, мне все это ох как не нравится. А Галка-то! Вот зараза! Смылась! А ведь без нее здесь не обошлось.
– Ты думаешь?
– Ежу понятно. Посмотри, какая икебана кругом, ясно, кто старался. Сказать, сколько эта кухня стоит? Она же итальянская, из самых дорогих. Прикинь, на кой ляд одинокому мужику такая роскошь? А остальное? Сама знаешь, у нашей красавицы отменный вкус.
– Неужели она способна на такую подлость?
– Я тоже не думала. Ну, я ей сейчас скажу пару ласковых…
Юлька, пылая гневом, вышла, но скоро вернулась с телефоном:
– Не отвечает.
– Они, наверное, у Мишкиной матери.
– Как же! Пережидает, пока мы в себя придем. Психолог, так ее.
– Но мне-то что делать?
– Как что? Ты четыре года в китайской фанзе жила, теперь в этой гостинице
поживешь. А там посмотрим.
– У меня ни постельного белья, ничего…
– Будто у меня простыней не найдется! Не для такого королевского ложа, естественно, но чем богаты…
– А вдруг он ночью заявится? У него же ключи.
– Для этого случая на двери имеется запор, уж это стопроцентная
безопасность. И вообще, хватит киснуть. Чья это квартира, его или твоя? Поехали за вещами. И продуктов по дороге прикупить надо.
Мы уже выходили, когда зазвонил телефон; я кинулась на кухню. Кому-то срочно требовался слесарь, я посоветовала точнее набирать номер. Только на улице до меня вдруг дошло:
– Юлька, «слесарь» – это ведь наш Слесарев!
– Вот гад, небось, наделал делов и смылся. Да ну его к черту, хватит, не бери в голову.
После обеда мы загрузили безотказную Карлу, заехали в пару магазинов за продуктами и вернулись ко мне. На этот раз мы осмотрели квартиру внимательно. Гардеробная – прежняя кладовая – была полна одежды, меня особенно поразило, что она висела в пластиковых чехлах, как в магазине. Порядок повсюду был идеальный: в кабинете на столе ни листочка, на кухне все разложено по банкам, морозильная камера полна пакетов.
– Аккуратный, зараза, в мужике это даже противно, – сказала Юлька
раздраженно. – Слушай, а не принять ли нам по маленькой для успокоения? Здесь в баре целый винный магазин.
– Ты что, это же чужое!
– Можно начать жизнь взаймы. Не прельщает? Ладно, тогда устраивайся, а я пойду. Ой, чуть не забыла: твои документы!
Юлька вышла в коридор и вернулась с потрепанной коричневой папкой.
– Звони, если что. А главное – никому не открывай.
Проводив ее, я закрыла двери на все запоры и вернулась в гостиную.