Скажи, зачем?..

Апсит Татьяна

– Понятно. А вот тут не по-русски написано, – он ткнул в сноску. – Ты знаешь иностранный? Какой?

– По-английски говорю неплохо, по-французски, по-испански. Я ведь четыре года была в общежитии единственной русской, все остальные из Америки, Европы, Эмиратов – китайский сейчас в моде.

– Ясно, – задумчиво проговорил он и чуть прищурился, словно примериваясь.

Потом поднялся.

– Ладно, я пошел.

Я не стала его удерживать. Томившиеся в коридоре ребятки живо

вскочили, и троица, не попрощавшись, покинула квартиру. Я пошла на кухню, включила

чайник и призадумалась. Сергей был человеком невежественным, но, несомненно, не был дураком, во всяком случае, монстром он мне уже не казался, однако его непонятный интерес к моей персоне вызывал в душе холодок беспокойства. В целом ситуация мне совершенно не нравилась: я так и не поняла, зачем он приходил – не из-за сумки же, – но чувствовала, что меня втягивают в какую-то чужую игру. Это были опасные люди, я никогда не предполагала, что соприкоснусь с их зазеркальем, и не знала, как уклониться от пугающих визитов.

Уйти от невеселых размышлений не помогли ни чай, ни сигареты. С тяжелым сердцем я вернулась в комнату, остановилась у стола, на котором лежали бумаги, и взяла паспорт. Как же я с ним так опростоволосилась? Я была уверена, что отдала его Юльке вместе с другими документами.

Машинально перелистывая зеленоватые листки, я вдруг замерла, как от удара. Театр абсурда продолжался: с фотографии на меня глянуло чужое лицо. Я села, не отрывая глаз от снимка. Может, я схожу с ума? Волосы темные, прическа моя и вообще похоже, но не я же! Набрав дрожащей рукой номер и услышав знакомый голос, я взмолилась:

– Юленька, приезжай, ради бога.

Безотказная Богдашечка примчалась на зов без долгих расспросов. В коридоре, перепуганная, она принялась меня трясти:

– Что случилось? На тебе лица нет!

А потом ошеломленно рассматривала паспорт, перебирала бумаги, слушая мой сбивчивый рассказ.

– Ну, Аникина, ну, зараза! Ничего, сейчас разберемся, – и принялась давить на кнопки телефона. – Не нравятся мне такие шутки… Ало, это ты? Немедленно к Инке. Без разговоров! – и бросила трубку.

Сигарета прыгала в моей дрожащей руке; Юлька не пыталась меня успокоить, молчала, и обычно улыбчивое лицо ее становилось все мрачнее. Она сама открыла дверь, и я услышала испуганный Галкин голос:

– Что случилось?

– А это ты нам сейчас объяснишь, – сдерживаясь, проговорила Юлька, входя следом за ней в комнату.

– Что я должна объяснять? – затравленно глядя на меня, спросила Галка.

– Вот это все, – гневно указала на стол Юлька.

Галка уставилась на бумаги, плюхнулась в кресло и зарыдала. Юлька смотрела на нее, смотрела и вдруг рявкнула:

– Хватит!

Галка вздрогнула и затихла.

– Начинай!

Испуганно глядя на нас, Галка прошептала:

– Он меня заставил.

Юлька фыркнула:

– Брось заливать! Заставил, как же! Палкой колотил, пока не уломал!

Галка понурилась:

– Не палкой…

– Но зачем, скажи же, ради бога! – не выдержала я.

– Ему надо было срочно вложить деньги. А тут он твой паспорт нашел, вот и сказал, чтобы я…

– Паспорт-то ты как сделала?

– Просто:

немного грима, прическа, фотографии заранее. Пришла в отделение полиции: украли, что делать? Анкету заполнила. Через месяц новый получила. Ведь я же не могла договор на себя оформить, Мишка бы заел, если бы узнал, а он…

– А он снял ремень и ка-а-ак… – съязвила Юлька. – Или он просто штаны снял?

– Вы не думайте, договор – это так…

– А капремонт – тоже так? Не вешай нам лапшу на уши, радость моя. Или я не знаю, сколько стоит квадратный метр паркета? Может, на кухню зайдем или в ванную заглянем?

Галка перешла на крик:

– А как нормальный мужик мог жить среди того хлама столетней давности? Он вообще хотел ее выкупить.

– А мое куда дел?

– На склад отправил. Не верите – у него спросите, ведь вернется же он когда-нибудь.

Я покачала головой.

– Откуда ты знаешь?

– Ко мне сегодня добры молодцы приходили, сказали.

Галка уставилась на меня, и вдруг по ее щекам потекли слезы. Настоящие.

– Точно? – недоверчиво спросила Юлька.

Я кивнула. Юлька невесело посмотрела на Галину:

– Ты, однако, даешь: то заставил, зверюга, а то заливаешься по нему.

Галка подняла на нее полные ненависти глаза:

– Что ты понимаешь? – яростно прошипела она. – Что ты вообще понимаешь?

Казалось, еще миг, и она кинется на Юльку с кулаками.

– Кончайте, – попросила я. – Что толку орать? Его не вернешь, зачем истерики устраивать? Давайте-ка лучше поостынем и обсудим все как белые люди. Юль, возьми что-нибудь там, в баре. Для кого теперь беречь?

Юлька достала мартини и бокалы.

– Я не буду, – зло бросила Галка.

– А мне давно надраться хочется. Я останусь у тебя?

– Что ты спрашиваешь? А вообще-то лучше бы снова вместе, как раньше. Галь, может, передумаешь? Позвоним Мишке? Мы ведь с моего приезда так ни разу и не собирались.

Юлька вытащила пробку и блаженно повела носом:

– Какой букет! Жалко, льда нет. Ну, и так сойдет. Верно?

Галка гневно смотрела на нас:

– Как вы можете сейчас, когда мы узнали… – ее глаза вновь наполнились слезами.

– По капельке, чтоб в себя прийти. И его помянем.

– Сказала – не буду.

Она хотела еще что-то добавить, но поднялась и зло бросила:

– Нет уж, без меня.

И, схватив сумочку, кинулась в коридор. Я вышла следом.

– Звони.

– Суки бездушные! – крикнула она и, хлопнув дверью, вылетела из квартиры.

Расстроенная, я вернулась в комнату. Юлька по-прежнему покачивала бутылку в руках:

– Похоже, дружба врозь, а? Что ж, было трио, будет дуэт. Хотя жалко.

Я подошла к балконной двери. Эти чертовы завитки можно только автогеном…

– Он что, к осаде готовился?

Юлька пожала плечами:

– Он часто в командировки ездил – может, воров боялся? Тут сейфа не нашли? Почем знать, какие у него были соображения. Судя по всему, шустрый был мальчонка. А с виду – такой зануда. Ладно, – тряхнула она головой, – что судить-рядить, помянем, земля ему пухом.