Скелет
Шрифт:
— Джек за кулисами? Я не видела его весь вечер. Он точно здесь? — спрашивает Джой, поспешно оглядывая присутствующих с черными галстуками и вымученными улыбками, в конце концов останавливается на моем тяжелом взгляде. Я провожу рукой по каштановым волнистым волосам, ниспадающим каскадом на плечо, и в замешательстве пожимаю плечами.
— Ничего страшного. Уверена, доктор Кэннон его заменит, — отвечаю я, позволяя себе скрипнуть зубами только тогда, когда Джой с гримасой отводит взгляд.
Конечно, его здесь, блять, нет.
Когда ведущий учреждает премию за филантропию в области образования, он объявляет имя доктора Кэннона, который произнесет вступительную речь вместо доктора
Великий Джек Соренсен, чьи исследования не были бы профинансированы без моих усилий по сбору более двух миллионов долларов для его полевой школы3. Чьи студенты получили стипендии из созданного мной фонда. Чьи почести были положены на фундамент, который я построила. Без меня Джек Соренсен был бы просто еще одним блестящим ученым, чья работа сияет, как далекая звезда на небе, симпатичная, но не приводящая в восторг, всегда в борьбе за то, чтобы освободиться от черного покрывала посредственности. Благодаря мне Джек Соренсен сияет, как полная луна.
Я — солнце, чей свет отражается на его холодной маске.
И я — небесный огонь, который его уничтожит.
— …и с тех пор, как три года назад доктор Рот присоединилась к преподавательскому составу Университета Уэст-Пейн, она посвятила всё свободное время развитию школы полевых исследований Колледжа судебной медицины имени Уильяма Басса, что позволило университету приобрести почти пятьдесят акров площади для раскопок с нашей недавно открытой специализированной лабораторией, — говорит доктор Кэннон, когда на экране появляются изображения студентов в нетронутой лаборатории, отвлекая мое внимание от навязчивых мыслей об убийстве с помощью спичек и бензина. — Она сыграла решающую роль в программе донорства органов, а также важную роль в организации академической конференции мирового уровня, которая ежегодно привлекает лучших криминалистов в Университет Уэст-Пейн, и основала стипендиальную программу, которая ежегодно поддерживает обучение трех достойных аспирантов, — в свете прожекторов доктор Кэннон находит меня и улыбается с неподдельной теплотой. — Для меня большая честь вручить доктору Рот премию Брентвуда за филантропию в сфере образования.
Толпа хлопает, и я поднимаюсь со своего места рядом с Джой. Моя улыбка становится шире, слова поздравлений направляют меня к сцене. Я подбираю подол своего платья длиной до пола, поднимаюсь по ступенькам и подхожу к подиуму, чтобы пожать руку доктору Кэннону. Его потная, горячая ладонь сжимает мою, и я держу награду из узорчатого стекла на подставке из красного дерева, пока фотограф мероприятия делает снимок. Когда доктор Кэннон, наконец, отпускает меня и отступает назад, я оглядываю помещение.
Мое внимание привлекает высокая фигура в тени рядом с дверями. Человек с бокалом в руке непринужденно прислонился к стене.
Гребаный Джек Соренсен.
Я заставляю себя отвести взгляд и улыбаюсь аудитории.
— Большое вам спасибо за замечательное представление, доктор Кэннон. А фонду Брентвуда я глубоко признательна за возможность не только принять эту награду, но и беззастенчиво подключиться к программе криминалистики нашего университета. Я вижу вас, миссис Спенсер. Не думайте, что я не подойду к вашему столику до конца вечера, — шучу я, и толпа смеется, когда пожилая женщина машет рукой, на ее пальцах сверкают россыпи бриллиантов. — Но, если говорить серьезно, я должна выразить свою благодарность таким щедрым спонсорам, как миссис Спенсер. Поступая в Университет Уэст-Пейн, я уже представляла, кем мы можем стать: одним из ведущих научно-исследовательских центров судебной экспертизы в стране. Ваша поддержка позволила нам достичь и поддерживать этот статус. Наши студенты — лучшие в следующем поколении судмедэксперты и следователи-криминалисты, и они учатся и оттачивают свои навыки в академической среде мирового класса. Наш факультет является лидером
Я продолжаю перечислять все имена, которые запомнила. Хью Кэннон. Джой Лин. Амаль, Кристина, Люк. Мадлен Готье, хотя от нее пользы столько же, сколько от стоячих сосков. Брэд Томпсон, несмотря на то что он часто тупит, а иногда ведет себя как полный придурок. Майк Митчнер, главный сторож лабораторий, даже ему достается по заслугам.
Единственное имя, которое я не произношу, — это Джек Соренсен.
Он должен быть на первом месте в моем списке. Имя, которое привлекает много внимания к нашей академической программе. Старший преподаватель нашего факультета судебной антропологии, чьи исследования в области разложения человека вывели нас на первый план.
Но я оставляю его в стороне.
Вижу Джека в тени, представляя себе каждую черточку его лица, его холодные серые глаза, подернутые тьмой. Смотрю на его фигуру с очаровательной улыбкой.
— Теперь, когда я назвала буквально всех, кроме моей собаки и троюродного брата, хочу напоследок сказать спасибо… — говорю я под смех аудитории. Мои глаза не отрываются от призрака в дверях, когда я поднимаю награду, затем перевожу взгляд на столик в середине первого ряда. — Семье Брентвуд, ведь они продолжают наследие Аллистера, будучи такими щедрыми и преданными, организовав сие прекрасное мероприятие. Для меня это большая честь. Спасибо вам.
Публика хлопает в ладоши. Вспышки фотокамер. Я улыбаюсь. Машу рукой. Спускаюсь по ступенькам, выслушиваю еще несколько поздравлений и возвращаюсь к своему столику.
Джой протягивает мне бокал с шампанским, но держит его за ножку, не отпуская.
— Ты кое-кого забыла, — говорит она.
Я забираю охлажденный бокал из ее пальцев.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, Джой. Твое здоровье, — я чокаюсь своим бокалом с ее и отворачиваюсь на звук ее вздоха.
— Поздравляю, Кайри, — говорит доктор Кэннон, садясь справа от меня и поднимая мою награду, чтобы рассмотреть надпись, выгравированную на стекле. — Еще одна награда, которую можно добавить к твоей впечатляющей коллекции. Будешь использовать ее как подставку для книг или пресс-папье?
— Ни то, ни другое. Я буду ежедневно ее полировать и, возможно, даже поставлю в самом центре своего стола, — где она, несомненно, будет раздражать Джека каждый раз, когда он проходит мимо моего кабинета.
— Надеюсь, тебе понравилось мое выступление. Приношу извинения за Джека, должно быть, произошел какой-то конфликт, раз он не смог прийти.
— Выступление было замечательным, Хью. Спасибо, — говорю я, похлопывая его по обветренной руке и нацепляя слащавую улыбку. — На самом деле, кажется, я видела, как пришел доктор Соренсен, когда стояла на сцене. Как думаете, у него найдется время поговорить с миссис Спенсер? Она вот-вот должна сделать свое ежегодное пожертвование, и вы знаете, как сильно она любит с ним болтать.
Ониксовый взгляд доктора Кэннона скользит по комнате, он выслеживает свою добычу, пока я не указываю на двери, где все еще ощущается присутствие Джека, злобного призрака, бродящего в тенях.
— Ах да, — говорит он, отодвигая стул и вставая, кубики льда звякают о стакан с виски. — Отличная идея, доктор Рот. Приятного вечера.
Я слежу за сгорбленными плечами доктора Кэннона, пока он лавирует между столиками и гостями, но на самом деле мой взгляд прикован к фигуре Джека. Мы оба знаем, что он не сможет сбежать от нашего босса теперь, когда его заметили, и общеизвестно, что он презирает подхалимство перед старухой из-за ее богатства.