Скелет
Шрифт:
— Конечно, у меня было слишком сильное искушение просто связать тебя и украсть. Я думал об этом, — признаю я. — Много раз. Я даже приложил все усилия, чтобы начать ускоренный процесс утверждения твоей канадской рабочей визы до назначенной даты, расставив все по местам.
Ее губы дрожат, она спрашивает:
— Так что же тогда мешает тебе взять меня, Джек?
— Я только что со встречи с доктором Кэнноном, — говорю я. — Где я показал ему это письмо. Он предложил тебе прибавку к зарплате, если ты останешься и продлишь свой контракт в Уэст-Пэйне.
Смущение сводит ее темные
— Я ничего не понимаю.
Я беру ее за руку, сокращая расстояние между нами и приближаясь к ней.
— Я не могу ругать тебя или даже сердиться на тебя, хотя, как только ты выберешься с больничной каталки, ты сразу же вернешься на мою, чтобы получить наказание, — темный трепет пронзает мою кровь при этой мысли. — Но я не могу так поступить с тобой, ведь я так же виноват в том, что думал и действовал в одиночестве. Я делал это всю свою жизнь. Так что я действительно понимаю, что ты сделала, что ты по-своему пыталась защитить меня. Но теперь все это закончится.
В ее глазах появляется страх, и я бросаюсь вперед.
— В конце концов, я не могу украсть тебя. Я не могу заставить тебя пойти со мной. Потому что я не могу лишить тебя выбора, Кайри. У тебя и так отняли слишком много вещей, и я не посмею забрать еще что-то. Все, что здесь есть, — это благодаря тебе, — я крепче сжимаю ее руку, перечитывая ей первую строчку ее письма. — Но я не могу тебя отдать. Я отказываюсь это делать. Ты — часть меня, припаянная к моему гребанному скелету. Поэтому я хочу, чтобы ты пошла за мной. Следовала за мной вечно. Я хочу этого больше всего на свете, и клянусь, я сделаю все, что в моих силах, и покажу тебе всю глубину того, как много ты значишь для меня, Кайри, — я на мгновение подношу ее холодную руку к своим губам. — Но, если ты счастлива здесь, в Уэст-Пэйне, тогда я останусь с тобой. Мы найдем способ, как здесь все устроить…
Слезы наполняют ее глаза, и она с трудом выдыхает. Звуковой сигнал монитора усиливается вместе с учащением ее сердцебиения. Свободной рукой она смахивает скатывающуюся слезу.
— Я слышала, в «Альберте» не помешала бы инициатива по исследованию фермы тел, — ее улыбка дрожит, но свет в ее глазах сияет так ярко, что кусочек моего черного сердца раскалывается.
— Это может показаться неожиданным, но я недавно пыталась вычеркнуть тебя из своей жизни, причинив тебе как можно больше страданий.
— Я потрясен. Честно.
Улыбка Кайри становится немного ярче, немного увереннее.
— Но отчасти это было потому, что я хотела найти свой собственный путь, свою собственную тропинку. Так что да, я хочу пойти с тобой, Джек. Я хочу получить новую возможность для себя так же сильно, как и для тебя и для нас.
Я запечатлеваю долгий поцелуй на ее костяшках пальцев. Затем одариваю ее мрачной улыбкой, полной голода и обещания.
— Альберта понятия не имеет, что к ним приближается моя маленькая жрица.
Существа подобные нам не предназначены долго греться на свету. Где бы мы ни прятались, темнота всегда находит нас. Такова истина. Тем не менее, в случае с Кайри есть исключения из правил. Она — мое исключение. Она — мой свет.
И я всегда буду защищать ее свет от тьмы.
Эпилог
Оттепель
Три
КАЙРИ
— Куда ты?
— За шампанским, — просто говорит Джек, вставая и поправляя свой черный блейзер, проводя рукой по галстуку. Я оглядываюсь через плечо на бар; небольшая очередь тянется к трем перегруженным работой барменам, а затем на свой телефон, наклоняю его, чтобы проверить время.
— Джек…
— Не волнуйся, Лилль Мейер, — его дыхание согревает мой висок, когда он наклоняется поцеловать меня в щеку. — Я скоро вернусь. Шампанского, Сидни?
— Да, спасибо.
Мы с Сидни поворачиваемся посмотреть, как Джек уходит в направлении бара, прежде чем я делаю большой глоток из своего стакана в тщетной попытке заглушить крошечную вспышку раздражения.
— Вы двое отвратительны, — говорит Сидни.
— Спасибо.
— Слишком сексуальные. Слишком умные. Слишком сильно влюблены. Это отвратительно.
— На эту реакцию мы и надеемся.
— А я все еще одинока, вынуждена мириться с твоим вопиющим пренебрежением к моему семейному статусу почти ежедневно. Это пытка.
— Я фанатка пыток, так что… иди за мной, — я осматриваю комнату, теребя концы высокого хвоста, который ниспадает мне на плечо. — А как насчет парня, стоящего вон там, у колонн? Серебристый лис29. Он горячий.
Сидни проследила за моим взглядом и увидела мужчину с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Он широко улыбается чему-то, что говорит его спутник, и переступает с видом уверенности и непринужденности.
— Да, он довольно привлекательный, — говорит Сидни, ее голос становится отстраненным, когда она наблюдает за ним. Раздается сигнал к окончанию короткого перерыва в церемонии награждения, и взгляд мужчины поворачивается в нашу сторону. Я отвлекаюсь, но Сидни не так быстра и одаривает его застенчивой улыбкой и полупоклоном, который, кажется, рассеивается, прежде чем опустить взгляд на скатерть. — Черт, почему я такая неуклюжая.
— Не правда, ты милая, — я отворачиваюсь и вытягиваю шею, пытаясь разглядеть высокую фигуру Джека в толпе людей, возвращающихся из бара. Его нигде не видно. — Что неловко, так это то, что я публично убью своего гребаного мужа за его чертово исчезновение. Что, черт возьми, происходит с ним?
— Джека нет в баре?
Я приподнимаюсь на полпути, обшаривая взглядом толпу, чтобы посмотреть, не завязался ли он в разговоре, но нигде его не вижу. Расплавленное ядро гнева вспыхивает искрами жизни глубоко в моей груди.
— Очевидно, нет.
Он не один из немногих посетителей, ожидающих свои напитки в баре. Он не случайно сел за столик к незнакомым людям. Он не стоит у дверей, наблюдая из тени.
Джек ушел.
— Что, черт возьми, за х…
— Спасибо всем за то, что вернулись на свои места, — говорит вышедшая на пенсию ведущая новостей с центральной сцены, окутывая аудиторию своим теплым, насыщенным голосом. — Аукцион закрыт, и выигравшие стваки будут объявлены в конце церемонии. Спасибо всем за щедрые пожертвования.