Скелет
Шрифт:
Я поднимаю голову ровно настолько, чтобы пригвоздить Хейза своим яростным, диким взглядом.
— Он. Блять. Не придет.
Я выкручиваю руки до тех пор, пока не натираю их до крови, пластик врезается в запястья, когда я кричу от ярости, надеясь, что кто-нибудь меня услышит. Я кричу до тех пор, пока это облако тьмы не опускается с оглушительным хлопком.
«Тише, не кричи, детка», — шепчет мне на ухо Истребитель, по комнате разносится запах его дешевого одеколона. — «Или
Я дергаюсь на стуле, чуть не опрокидывая его, но Хейз удерживает его в своей хватке. Я смутно ощущаю его присутствие, как будто оно находится за занавесом, на который проецируются мои худшие кошмары.
«Шш, тише. Успокойся, детка.»
Я все еще корчусь, все еще кричу, фантомная боль стягивает края моих шрамов, когда посторонний звук прорезает образы и погружает комнату во внезапную тишину.
Гудок.
Гудок.
Гудок.
— Он здесь, — говорит Хейз.
Что-то холодное прижимается к моему виску. Я моргаю, чтобы рассеять черную пелену, смотрю на Хейза, который стоит слева от меня, направив дуло пистолета мне в голову. В другой руке он сжимает электрошокер. Моя грудь вздымается с каждым вздохом, когда он направляет электрошокер в коридор, ведущий к комнатам нижнего уровня.
— Стой, где стоишь. У меня пистолет, нацеленный ей в голову, и я выстрелю, если придется, — говорит Хейз в темный коридор. Нет ни звука, ни движения. Но я знаю, что Хейз видит Джека на мониторе.
Тишина.
Я поднимаю взгляд, но он не смотрит на меня. Хейз не снял пистолет с предохранителя.
— Брось оружие в комнату, — приказывает Хейз.
— Я безоружен. Отпусти доктора Рот, — отвечает Джек из темноты. — Она не сделала ничего плохого.
— Но и ничего хорошего.
— Чего ты хочешь, я тебе все отдам.
Я качаю головой, когда у меня перехватывает дыхание.
— Нет…
— Тихо, — шипит Хейз, крепко прижимая дуло к моему виску. Он говорит в коридор, произнося: — Признание.
Наступает еще одно мгновение тишины, а затем в начале коридора появляется Джек с поднятыми руками.
Джек переводит взгляд с одного на другого. Один взгляд, который пронзает мое сердце, как шрапнель. Вспышка нахмуренных бровей. Тик в челюсти, когда его зубы сжимаются вместе. Мучительный серебристый отблеск в глазах. Он в отчаянии.
— Отпусти ее, и я все скажу.
— Нет, Джек…
— Все в порядке, elskede, — говорит он, переводя взгляд в мою сторону со смиренной улыбкой, которая никак меня не успокаивает. Когда он смотрит на Хейза, в его глазах читается холодная, отточенная решимость. — Есть одна комната. Там все, что ты хочешь.
— Где?
— Отпусти ее, и я тебе скажу.
Из груди Хейза вырывается хриплый смешок.
— Доктор Соренсен, проблема с такими, как ты…
Хейз
— …в том, что ты думаешь, будто у тебя все карты, даже когда ты с пустыми руками.
Хейз подходит к Джеку и отключает ток. Он убирает свой Глок в кобуру, чтобы отстегнуть кабельные стяжки от пиджака. Он начинает сначала с рук Джека, затем с лодыжек, прежде чем проверить, нет ли оружия, и кладет его телефон в карман. Джек все еще не оправился от шока, когда Хейз вытаскивает два провода из его груди и подтаскивает его в сидячее положение к стене, но его глаза притягиваются к моим, как железные осколки к магниту.
— Ты был прав, — говорю я, пока Хейз поправляет электрошокер и пристегивает его к поясу. — Ты с самого начала был прав насчет Джека.
Хейз бросает взгляд через плечо на мое залитое слезами лицо, прежде чем переключить внимание на проверку кабельных стяжек Джека.
Мой взгляд скользит к Джеку, когда Хейз поворачивается спиной.
Я перевожу взгляд на свои колени, прежде чем Хейз поворачивается ко мне лицом, и опускаю трясущиеся плечи, как побежденная.
— Как же я этого не заметила? Как я могла не знать?
Слезы текут по моим бедрам. Размеренные, уверенные шаги приближаются, пока пара черных ботинок не замирает в поле моего периферийного зрения. Тяжелая рука ложится мне на плечо, и затем в поле зрения появляется Хейз, приседающий на корточки.
— Это не твоя вина, Кайри.
Я качаю головой, крепко зажмуривая глаза.
— Я пыталась переродиться, но я все та же девушка, пойманная в ловушку того же кошмара. Я все еще Изабель, — когда я поднимаю глаза на Хейза, в моем взгляде мольба. — Мне жаль. Я не поняла.
Улыбка Хейза печальна. Жалеющая. Он сжимает мое плечо, прежде чем убрать руку и достать нож из-за пояса.
— Все в порядке. Мы окажем тебе всю необходимую помощь.
Я киваю и шмыгаю носом.
Хейз просовывает лезвие под кабельную стяжку на моей правой лодыжке и освобождает ее.
— У папы была поговорка, — шепчу я, пока Хейз перебирается к моей другой лодыжке, разрезая вторую пластиковую стяжку. Мои ноги остаются неподвижными. — Он сказал, что охота — это не спорт, потому что в спорте оба игрока должны знать, что они в игре.
Хейз одаривает меня меланхоличной улыбкой, прежде чем переключить внимание на мою левую руку. Путы на моих запястьях туго затянуты, кожа под ними ободрана и кровоточит. Я хнычу и хватаюсь за подлокотники, когда он приближается с лезвием.
— Все в порядке. Я вернусь так быстро, как только смогу.
Хейз просовывает лезвие между твердым пластиком и моей окровавленной кожей, перерезая третью кабельную стяжку. Когда все наклоняется передо мной, чтобы ослабить последнюю.
— Мистер Хейз? — спрашиваю я слабым голосом.