Скетчи
Шрифт:
Разумеется, у этого подарка нет никакой материальной ценности, но есть у него ценность гораздо большая, эмоциональная, а это - дороже всяких денег. Продолжайте в том же духе!
(Вытаскивает мятую бумажку и протягивает ее Блику) .
Блик (смущенно): Покорнейше благодарю за оказанную честь, но я чувствую, что удостоен премии за деяния, которые не совершал.
Штрох: Совершал, совершал, я свидетель.
Блик: И потом - эта бумажка для вас представляет ценность, но не для меня.
Штрох: Вам достаточно проникнуться мыслью, что это для меня составляет
Блик (берет у Штроха бумажку, смущенно пожимает ему руку): Премного благодарен. Госпожа Планц, я хочу использовать эту торжественную обстановку, чтобы выразить вам свою признательность за ваши бесконечные ночные труды в течение последних лет, за вашу тяжелую, изнурительную,но интересную работу в нелегких условиях. Вы действительно великая женщина, преисполненная энергии, достигшая огромных успехов на ниве хореографии...
Планц: У меня ревматизм, я с трудом передвигаюсь.
Блик: В ваших жилах течет кровь итальянских принцев, вы принесли в нашу страну благословение утонченной и усложненной любви Индии, утонченное искусство винопития из Франции, короче - спасибо вам за вашу кропотливую работу, за энергию, находчивость, вы принесли нам целый мир!
Планц: Я из дому не выхожу!
Блик: Вы привезли депрессивным мужчинам Азии целый мир фантазии! Спасибо вам, вашим бедрам и заду - большое спасибо, что вы нас не забыли! Разрешите вручить вам в знак благодарности небольшой скромный подарок - эту квитанцию, подписанную покойной матерью дорогого мне человека, квитанцию, что попала ко мне при особых обстоятельствах. (Передает ей квитанцию) .
Планц: Вы же прекрасно знаете, что мне она ни к чему.
Блик: Через каких-нибудь 200 лет это будет представлять историческую ценность.
Планц: На 200 лет вперед я сама могу хранить свои бумажки.
Блик: Берите, берите. В определенных ситуациях это очень даже может пригодиться.
Планц ( в смущении берет квитанцию, пожимает руку Блику. Обращается к Штроху): Профессор Штрох...
Штрох: Вы мне очень льстите, называя профессором. Но дело в дом, что я не профессор, а Проспер. Проспер Штрох.
Планц: Если бы я только знала, профессор Проспер Штрох, на скольких кафедрах вы прочли лекции за эти 20 лет. Если б я знала, каких успехов достигла за это время современная философия! Когда я была студенткой, я просто потеряла сознание на вашей лекции! Да знаете ли вы вообще, кто вы такой?
Штрох: (тихо) Я знаю только, что моя квитанция, похоже, ко мне вернется.
Планц: Почему бы и нет, профессор Проспер Штрох? Ведь она так много для вас значит!
Штрох: Ах, не беспокойтесь. У меня дома таких уйма. Старуха скупердяйка хранила все квитанции из лавки с возраста 6 лет.
Планц: Но ведь такой у вас нет! Я горда тем, что смогу пополнить вашу бесценную коллекцию. Возьмите, в знак благодарности за ваш бесценный вклад в обогащение сокровищницы человеческого мышления.
Штрох (пожимает ей руку, берет у нее квитанцию): Я весьма тронут вашим подарком.
Планц: Спокойной ночи всем! (Уходит)
Блик: Спокойной ночи (Уходит).
Штрох:
Размышления женщины над течением жизни
Ничего нет. Но хоть Янкеле-то есть? Конечно нет. Ведь если нет ничего, то и Янкеле нет. И вот проник в меня мужчина, мой муж, и моя внутренняя клетка была проколота, раскололась на несколько. Могу ли я назвать его Янкеле? Конечно нет. Еще рано. Может, остановить развитие этой клетки? Может, она превратится в Ривкеле?
Клетка продолжает делитьтся. Мимо меня течет жизнь. Образ человека. Могу ли я уже назвать его Янкеле? Конечно нет. Ведь у него нет еще характерных черт, его черты размыты, я могу его назвать пока только Зародышек.
Зародышек растет и развивается. Его черты становятся похожими частично на мои, частично на черты мужа. И вот он рождается, орет и стонет. Кто орет ? Янкеле. Да, Янкеле. Это он. Только имя мы ему сможем выбрать лишь через 8 месяцев. А пока что он Младенчик. Новорожденчик. Зародышек. Или просто Вонючечка. Пока. Однако я уже чувствую его как Янкеле. Янкеле. Янкеле. Да. И действительно, через 8 дней у нас будет Янкеле.
И из всего ничего, из бесчисленного множества возможностей, которые, касаются меня меньше, чем простое дуновение ветерка, из всего этого вдруг появляется самое дорогое - Янкеле. Есть Луна, Млечный путь, есть 500 разных видов лягушек, есть атомная бомба, и наряду со всем этим - на тебе - есть такая часть вселенной - на переднем плане - Янкеле. И он, чтоб он был здоров, будет жить 60 или 80 лет, слишком мало, на мой взгляд, а когда он умрет, я то уж наверняка умру. Но останется Янкеле своей жены Диночки и у них Шломик и Мойшик.
А когда Янкеле умрет, сможем ли мы продолжать называть его Янкеле? Конечно. Его ведь и похоронят под этим именем, дадут траурное объявление и его имя будет написано на памятнике. И у него останется лицо, но не будет чувств и разума. И он не будет отзываться на имя. И черты его лица постепенно сотрутся в памяти близких, и сколько лет мы еще сможем называть его Янкеле? Он исчезнет, сотрется память о нем. И из Янкеле он превратится просто в Покойничка, Усопшика, а потом в Скелетик. Похоже на ту клетку, что когда-то делилась во мне. Ибо теперь количество клеток в нем не увеличивается, а уменьшается, все отнимаету него клетки - растения, насекомые, и он станет просто пеплом, Пепельчиком. И сможем ли мы тогда называть его Янкеле? Конечно нет. Когда ничего нет, нет никакого смысла в имени, которым нечего обозначить. И теперь он не Янкеле, а просто Ничегошеньки.
Так. До этого места все понятно. Так я спрашиваю
Как это? Как это так, что когда-то не было, а теперь есть, а потом снова нету?
Почему это так? Если нету Янкеле - это я понимаю. Но если он уже есть, так почему же его снова нет? Почему? А?
Если это так положено в природе - чтобы сначало не было, а потом есть, а потом снова не было, так почему это так меня волнует? Почему у меня ночами покоя нет? Почему? А? Почему я, в конце концов, не могу смириться с этим законом природы?