Скидамаринк

Мюссо Гийом

Не теряя временя, я сел за руль и съехал вниз по аллее (мы договорились, что Магнус и Витторио останутся в поместье). Барбара последовала за мной на мерседесе. Мы долго кружили по побережью и в итоге поехали на север. Мы хотели отъехать подальше от Хоута. Через полчаса езды я заметил опасный поворот без ограждения. То, что надо! Ночь была темной и тихой. Освещаемый только фарами мерседеса, я подогнал автомобиль к краю, снял с ручного тормоза и столкнул в холодные воды океана, надеясь, что ни одна машина не проезжает мимо в этот момент.

Я чувствовал себя словно во сне, словно

шизофреник с раздвоением сознания, когда одна часть тебя наблюдает за другой частью. Я оставался еще несколько минут на краю, слушая как волны разбиваются о скалы. Ветер морозил мне кожу. Как мы оказались в таком положении?

Никто из нас не произнес ни слова на обратной дороге. Умственно и физически вымотанные мы сразу пошли спать. Было уже 5 утра, когда я оказался на шелковых простынях в своей постели. Несмотря на множество мыслей и сомнений в голове. Я провалился в тяжелый сон. Моим последним видением были деревья за моим окном, которые наблюдали как четыре силуэта пришли, чтобы уже не расставаться.

Часть III

АМЕРИКА, АМЕРИКА

Глава 14. Романтика на Манхэттене

Я не был в Нью-Йорке 4 года и совсем не скучал по нему. Я никогда не был частью Большого Яблока, чьи жители клянутся пятой авеню, желтыми такси и Трамп-Тауэр. Спустя все эти годы я не сожалел о том темпе жизни, о вое сирен, что разрывают ночь и создают ощущение пребывания в осаде.

Единственное, чего мне не хватало, так это яркости Атлантического океана, переливающегося огнями в некоторые из дней. Этот светло-синий цвет стали придает особенный лоск Манхэттену. Честно говоря, я тоже сохранил хорошие воспоминания о его огнях и запахе Рождества, но без всей этой истории я бы не поехал туда. Моя жизнь была слишком привязана к Нью-Йорку, и я захотел уйти, как изгнанник, навсегда покидающий свою родину.

Тем не менее, покидая Ирландию на следующий день после резни, мы сосредоточились на нем, потому что нити нашего расследования вели на северо-восток США. Магнус был убежден, что следующий шаг Мона Лизы будет связан с биотехнологиями. Двумя месяцами ранее он слышал в Cell Research Therapeutics о готовящемся эксперименте по генной инженерии. Он подозревал, что Стейнер в глубокой тайне готовится к генной модификации эмбрионов перед помещением их в матку. Какова точная природа этих манипуляций? Джемерек не мог не хотел? подробнее рассказать нам, но по его словам это было не удивительно, что Мона Лиза пронюхал о проекте и собирается саботировать его.

Мы купили билеты в Нью-Йорк на следующее утро. Предыдущие дни были очень напряженными, и нам нужно было выдохнуть. Кроме того, в отсутствие информации, я предложил своим друзьям пару дней для того, чтобы заняться своими делами. Но прежде чем мы расстанемся, я пригласил всех на поздний завтрак в аэропорту Джона Кеннеди. Когда мы перекусили, Витторио уехал в Вашингтон, чтобы навестить своих друзей-семинаристов, а Магнус поехал повидать дочь, которая жила недалеко от Орландо. Все мы договорились встретиться вечером следующего дня в баре отеля The Waldorf Astoria.

На выходе из аэропорта мы с Барбарой взяли такси до верхнего Ист-Сайда, где у ее дяди была квартира. Не было никаких вопросов,

чтобы оставить ее одну, после того, что мы пережили. К тому же, она настолько же нуждалась во мне, как и я в ней.

Две башни почтенного Сан Ремо одного из самых рейтинговых зданий довоенного Манхэттена высились на углу центрального парка и 74-ой улицы.

У входа нас поприветствовал охранник и вызвал нам лифт. Барбара знала его по имени и общалась с ним в привычном тоне, видимо, она часто сюда приезжала. Квартира располагалась на десятом этаже, и из нее открывался потрясающий вид на парк. Она пожаловалась на духоту и пошла на кухню, в то время как я открывал окна.

– Вы в праве смотреть скептически, – сказала она, присоединяясь ко мне на балконе с бокалом узо, – эта квартира даже меня ввела бы в заблуждение.

Ее трудно было винить: двухэтажная квартира, общей площадью более двухсот квадратных метров с фонтаном посередине комнаты, обрамленным бонсай и двумя картинами Роберта Раймана на стенах. На полках два серебряных Будды поддерживали книги, а в углу, ближе к террасе, располагалась удивительная коллекция дизайнерских игрушек ручной работы, главной из которых был конь, Гермес, из полированного дерева. Чуть далее, около лестницы, в элегантной застекленной витрине был собран большой ассортимент Colt и Smith amp; Wesson разных эпох. Оружие определенно было семейной коллекцией Веберов.

Жить в таком месте было привилегией. Многие звезды шоу-бизнеса и крупные предприниматели имели квартиры в Сан Ремо. Когда-то, в недавнем прошлом, я тоже лелеял надежду жить в таком месте, чтобы иметь возможность принимать коллег у себя дома и видеть их зависть.

Когда я зашел на кухню в элегантном стиле, который Барбара называла «новый американский шик», я попытался в уме подсчитать, скольких пациентов стоило прооперировать ее дяде, чтобы жить здесь.

– Он бывает здесь менее 30 дней в году, – сказала она, открывая холодильник, чтобы взять бутылочку Perrier.

– Да? А кто присматривает за квартирой?

– Горничная приезжает дважды в неделю, и садовник поливает бонсай каждые два дня, – ответила она самым естественным тоном.

– Ну конечно, – вздохнул я.

– Вы действительно не любите роскошь? спросила она улыбаясь.

– Я не люблю такую роскошь, ответил я прежде чем глотнуть минеральной воды.

– Почему?

– Я уже рассказывал, что провел свою юность в Бостоне, моя семья была бедной, и мы часто питались только тем, что нам предоставляли социальные службы. Я слишком хорошо знаю цену деньгам, чтобы транжирить их на показную и ненужную роскошь.

Я знал, что мои аргументы ее не убедят.

– В прошлом году я заплатила 20 000 долларов за вечернее платье от итальянского дизайнера, – похвасталась она. Я не чувствую ни вины, ни сожаления, ничего, это как компенсация от жизни, потому что если я никогда не была бедной, то и богатой я не родилась.

– Я считаю это довольно неприличной покупкой. Посчитайте, скольким людям вы могли бы помочь.

– Помочь людям, помочь людям, звучит как идеалистические взгляды студента-первокурсника юридического факультета, – усмехнулась она.