Скидамаринк
Шрифт:
– Я не стыжусь, – защищался я. Когда я выбирал этот путь, у меня были свои идеалы, я хотел жить согласно своему призванию. Я хотел использовать свои навыки, чтобы помогать нуждающимся. Хотел бороться с несправедливостью нашего общества. Я восхищался Ральфом Надером
– Ну конечно! И как и все остальные, вы в итоге стали защищать бизнесменов, зарабатывая 400 долларов в час.
– Да, это так, – признался я. Люди, которые владели частными самолетами за 40 миллионов долларов, в то время как сотрудники, убиравшие этот самолет, зарабатывали 5,05
– Вы прекрасно знаете, что куда бы вы ни пошли, вас будут судить по вашим доходам и активам. Деньги решают все: от вашего места жительства и одежды до ваших любовных похождений, состоятся они или нет
– Вы правы, – признал я с сожалением. Время проходит и нам приходится платить по своим кредитам. Мы хотим купить спортивный автомобиль, чтобы впечатлять девушек, носить Rolex, проводить отпуск на Юге Франции и играть в гольф.
– И в один прекрасный день, вы Тео МакКоул, блестящий юрист из Бостона решили все бросить, – сказала она ироничным тоном.
– Именно. Я отказался от мирской суеты и в прекрасной форме с тех пор.
Самое плохое, что я не думал так на самом деле.
Во второй половине дня мы пошли за покупками в Сhelsea market, в торговый центр на 9-й Авеню, где элегантные бутики чередовались с продовольственными магазинами. Так как мы проголодались, она повела меня поесть «petits suisses» в Perigord Attitude, французскую кофейню, где мы также попробовали «французский поцелуй» – чернослив, маринованный в Арманьяке и выложенный в форме сердца, с добавлением фуа-гра и все это мы запили чудесным кофе. Потом она привела меня в магазин женского белья на 5-й Авеню, чтобы выслушать мое мнение по поводу ночной рубашки: белая кружевная или цвета сливы? И я должен признать, что получил удовольствие от этих походов по магазинам, где нас принимали за влюбленных.
Мы вернулись в Верхний Ист-Сайд в конце дня. По нашей просьбе таксист высадил нас за несколько сот метров от Сан Ремо. В начале осени было уже холодно, но небо было особенно красивым, как и золотистые деревья в Центральном Парке. Барбара сменила свой деловой костюм на джинсы, мокасины, шерстяной свитый, вышитый стеклярусом и длинный шарф с бахромой, который струился по ее телу.
В то время как я нес два пакета с покупками, она убежала чуть вперед, кружась и разбрасывая листья вокруг себя. Ее улыбка была сногсшибательна. Как я уже отметил, она могла быть достаточно милой.
Этим вечером мне казалось, что все хорошо и легко, так как может быть у двух стрекоз, держащих волосы моей подруги. Я не отрицаю, жизнь может быть привлекательной и в Манхэттене, на мгновение я почувствовал себя словно на страницах Cosmopolitan или в фильме Вуди Аллена.
Вернувшись в квартиру, мы пошли на кухню, чтобы приготовить поесть. Пока я выкладывал купленные нами продукты в холодильник (тыкву, пармезан, миндаль, корицу, мускатный орех, укроп, имбирь, лосось), я не мог не вспомнить о Магнусе, который любил хорошую еду и вино. Я обещал угостить Барбару своим фирменным блюдом: тыквой в панировке
Закутавшись в пледы, мы ужинали на балконе, слушали джаз, пили белое вино, а солнце уже садилось. Было очень хорошо: те трудности, через которые мы прошли в последнее время сняли вражду между нами.
Никто из нас ни разу не заговорил о событиях, которые произошли в Ирландии и не упомянул Жозефа Моми или Мона Лизу. Я знал, что мне потребуется много времени, чтобы перестать чувствовать себя виновным в смерти двух людей.
Расслабившись после вина, мы искали тему для разговора, и Барбара рассказала мне, что хотела бы перевоплотиться в перелетную птицу:
– Представьте себе радость, с которой можно смотреть на землю с высоты, вдали от всего
– Очень заманчиво.
– А у вас какие планы на следующую жизнь?
– Я бы стал гигантской черепахой и жил на Галапагосских островах. Некоторые большие черепахи живут до двухсот лет. Большую часть времени они спят. Они так долго остаются бездвижными, что почти смешиваются с минералами.
Она много смеялась.
Было что-то такое между нами.
Когда наступила ночь, мы вернулись в теплую гостиную.
Пока она допивала кофе, сидя на жемчужно-сером диване, я пошел на кухню, где заметил великолепную Elektra, старейшую итальянскую кофеварку. Я приготовил два эспрессо и принес их на подносе в гостиную.
Она поблагодарила меня за внимание и попросила прочитать несколько стихотворений на французском языке. Барбара немного знала мой родной язык и попросила разъяснить разницу между «ты» и «вы» и спросила, какое именно местоимение стоит употреблять, если бы мы с ней общались на французском.
– Думаю, что те, кто чуть не умер бок о бок, могут обращаться к друг другу на ты, – ответил я.
– И тем не менее я вас не знаю. Вы часто говорите о том, что вам не нравится, но так мало рассказываете о том, что цените в жизни.
Я встал и обошел диван, улыбаясь.
– Давайте посмотрим Я люблю Шуберта, Поля Сезанна, запах апельсина, шум дождя, альпинизм и походы Ваша очередь.
Она решила продолжить игру после минутного колебания:
– Я люблю шелковые платья, камеи, кружева, распятия, абсент, чертополох
Я остановился перед ней и продолжал, помогая себе всеми возможными жестами рук:
– Я люблю тишину, небольшие церкви, птиц, ветер, антиквариат, старые запахи, которые вызывают ностальгию.
Она встала с дивана, чтобы быть со мной вровень и продолжала:
– Я люблю излишества, излияния чувств, белье, секс и слезы.
Я подхватил ее на руки и начал кружить.
Она обняла меня за шею и засмеялась, наши губы были в опасной близости, когда зазвонил телефон. Как будто пойманный с поличным, я быстро поставил ее на пол. После четвертого звонка автоматически включилась видеосвязь, и мы увидели улыбающееся лицо Магнуса.