Скиф
Шрифт:
Скиф провозился несколько часов, восстанавливая своё сооружение. К тому же, пришлось очищать дно маленького озерца перед плотиной от сгнивших листьев и веток. Справившись с задачей, Скиф присел у ближайшей сосны, закурил и с удовольствием наблюдал, как очищается вода и вместо мутной лужи перед плотиной появляется прозрачное озерцо.
Перед тем, как возродить плотину, Скиф весь день приводил в порядок "берлогу". Видимо, в неё давно не заглядывали и даже ключ от входной двери, спрятанный под одной из ступенек, потемнел и тронулся ржавчиной. Отсырело в шкафчике постельное бельё.
В первый же вечер Скиф нагрел себе целую ванну горячей воды и, налив в стакан на два пальца "Red label", погрузился в блаженство. Закрыв глаза, парил. Он привык к душу, потому что на базе возможность принять ванну отсутствовала как класс. Да и о какой ванне можно было говорить, когда группа вваливалась в душевую на базе, мечтая как можно быстрее смыть с себя пот, пыль, песок, а иногда и чужую кровь.
Виски пить не стоило. Во-первых, Скиф давно не употреблял алкоголя. Кроме слабого пива на базе. Во-вторых, когда он поднялся после ванны, мир поплыл и скрылся за "белым картоном".
Приведя "берлогу" в порядок и справившись с ручьём, Скиф в один из дней отправился на свою смотровую площадку на вершине горы, что крепостной стеной возвышалась над "берлогой". Подъём дался тяжело. Сказывалось и отсутствие физических нагрузок последнее время, и шесть недель пребывания в госпитале, и боли в левом колене. Обычно, он поднимался на гору часа за два, а теперь, на это ушли все четыре.
Сначала еле заметная тропа пересекала горный луг, потом, повернув под острым углом, каменную осыпь перед подъёмом. Потом предстояло лёгкое скалолазание по уступам породы. Здесь, на подъёме, Скиф несколько раз отдыхал. Приходилось подниматься, часто меняя направление движения. Десяток метров вправо и столько же влево. Порода была старая, выветренная. Всё время приходилось проверять, не уйдёт ли опора из-под ног, не начнёт ли движение уступ, за который ухватился рукой.
Наконец, Скиф оказался у самой вершины. Когда-то, у подножья громадной каменной глыбы, он сложил себе камни в виде сидения. И теперь, привалившись влажной спиной к прохладному камню, можно было забыть обо всём и смотреть вдаль.
Тёмно-зелёный ковёр леса доходил до самого побережья. В долинах ручьёв он был немного темнее, а на вершинах холмов светлел. Весёлыми пятнами, с бордовыми чёрточками черепичных крыш, смотрелись несколько деревушек. И уже за ними, до самого дымчатого горизонта, властвовало море. И ничто не двигалось в этом пространстве, ни один звук не долетал сюда, на вершину.
Скиф сидел, не шевелясь и ни о чём не думая.
Только один раз его отвлекло движение в небесах. Ястреб, казалось, неподвижно застывший в вышине, вдруг сложил крылья и рухнул в траву, в десятке метров от Скифа. Несколько раз взметнулись крылья и птица, тяжело взлетев, полетела в метре от земли к ближайшим зарослям. В когтях она сжимала чью-то тушку. То ли мышь, то ли суслик. Скиф разглядеть не успел.
Наблюдая удачную охоту ястреба, Скиф подумал о том, насколько универсален принцип охоты. При внезапном нападении, жертва
Вот и с ними также произошло. Если бы по маршруту движения группы выслали беспилотник, то засаду, скорее всего, удалось бы обнаружить. Тем более, если бы смотрели перед рассветом в инфракрасном диапазоне, через тепловизор. И тогда было бы не два "хаммера" на дороге, а две пары "апачей" в небе и батарея самоходок за холмом. И охотники превратились бы в дичь.
А так, получилось, что получилось. И в результате - "белый картон" и боль в колене.
Эти мысли разрушили настроение и Скиф решил спускаться вниз.
Каждое утро, выпив кофе и размявшись, Скиф шёл к побережью. Тропами через лес. Через тишину, запах хвои и бусинки росы на стебельках травы. Ещё в прошлые разы он присмотрел маленькую бухту с обеих сторон закрытую скалами. Спуск в бухту был крут и петлял по склону. Зато вода была прозрачна до невидимости.
Скиф плавал, сколько хотел, а потом, отдыхая, парил в невесомости.
К позднему завтраку возвращался в "берлогу", проверял почту и, наблюдая, как разгорается день, сидел до обеда на веранде. Потом, готовил себе незамысловатую еду, в основном, салаты и мясо. После обеда шёл на прогулку вдоль скальной стены, не забывая посетить "свой ручей" и посидеть в тени, слушая бегущую воду. Вечером, в сумерках или уже в темноте, сидел у огня в печи. Всё-таки ночи ещё были прохладными.
Несколько раз, вечером, Скиф садился в машину и уезжал в ближайшую деревушку, где на берегу до полуночи был открыт небольшой и уютный сельский ресторанчик. Брал себе кувшинчик белого вина и смотрел на море, на лунную дорожку и на звёзды, отражавшиеся в воде. Случайное дуновение ветра приводило в движение картинку на поверхности моря , смешивая всё в хаотическом мигании бликов.
Наверно, Скиф прожил бы в "берлоге" ещё месяц, но один день перечеркнул все его планы.
Всё началось с того, что его разбудили голоса. Девичий голос, на всю округу, предупреждал на английском языке какого-то Себастьяна, о том, что надо брать правее и что там, правее, есть старая тропа. Вот по ней и надо идти. Накинув на себя футболку, Скиф вышел на веранду и увидел, как по тропе, в сторону подъёма движется короткая цепочка красочных персонажей. Замыкающей шла длинноногая грация в шортах и в шляпе с громадными полями. Для прикола, видно, была эта шляпа, потому что на скале её (шляпу) должно было сдуть в одно мгновение. И полетела бы эта шляпа над горным массивом далеко-далеко.
Скиф чертыхнулся про себя и после утренних процедур отправился в бухточку. Здесь его тоже ожидал "сюрпрайз". В середине пляжа, на цветастом покрывале, в позе, исключающей любые другие толкования о цели визита, лежала пара. Девчонка была с потрясающей фигурой. Скиф так и замер в кустах над спуском. Потом понял, что купание сегодня отменяется. Как, впрочем, и завтра. Туристический сезон начал набирать обороты.
Вернувшись в "берлогу", Скиф позвонил в агентство и забронировал билет на ближайший рейс в Город. Да без проблем! Завтра утром.