Скифы
Шрифт:
Кто знает, скоро ли они увидятся, ведь перс воин не берет в поход своих жен. И Дарию напоследок хотелось быть ласковым с Федимой…
4
Ольвийский ипподром раскинулся за городом. Колесницы, запряженные тройками, поднимали пыль, разбегаясь по полю, и круто заворачивали у живой изгороди. Возничие грели лошадей. В бронзовой пыли, висящей над ипподромом, синими и зелеными пятнами плавали хитоны ольвиополитов.
В третьем ряду сидел гончар Диамант и тонкой кисточкой рисовал на доске коней и колесницы.
Круглолицый человек с волосами,
– Диамант надеется превзойти великого Эксекия [15] ?
– Дай срок, Теодор. Ты первый придешь ко мне. И не будешь заказывать вазы и амфоры за морем.
– Ха-ха! Диамант! Боги недаром каждую минуту ссорятся между собой на Олимпе, а мы становимся их орудием. Мечи и щиты, копья и луки – вот товар, который всегда будет иметь спрос, пока боги не спустятся на землю.
– О да, ты мудрый торговец, Теодор. Но тень Орфея не оставит меня. Эта музыка, которая отовсюду звучит, прислушайся, Теодор. В каждом нашем шаге, в каждом движении нашей мысли она навевает иное видение колесниц и коней. Присмотрись к рисункам Эксекия. Они плоские, бестелесные.
15
Известный в Элладе рисовальщик на вазах.
В поле разворачивался ряд коней, разномастных, с подрезанными или буйными, как у львов, гривами, тонконогих и широкогрудых; их подгоняли длинными палицами бородатые ольвиополиты – люди различных занятий, а теперь просто возничие, на повороте один бородач потерял равновесие, взмахнул руками, выпал из колесницы, кони остановились, повернули морды и растерянно заржали. Остальные пошли на второй круг. Мелькали хитоны, развевались бороды, отплевывались ездоки, глаза застилала пыль, а между зрителями, именитыми ольвиополитами, царило спокойствие. Им, собственно, было безразлично, кто победит, все они имели лошадей и колесницы, поэтому каждый считал только себя достойным лаврового венка.
Но вот зрители уже спускаются поздравить победителя. Диамант подарил ему свою доску с изображением коней.
– Собираешься прославиться, мастер Диамант? – ухмыльнулся Теодор. – Нужно подружиться с тобой. Ты не откажешься после от старого дружка? – Теодор заглянул в глаза гончару, прикоснулся бородой к его шее.
– Оставь насмешки, Теодор. Я хочу сделать рисунок… как бы это тебе сказать… телесным, объемным! Ты выпиваешь вино, открывается дно чаши, а оттуда несется колесница!
– Ну нет, для меня это слишком. Без килика [16] доброго самосского не понять. Пошли ко мне. Мой служка как раз приготовил обед.
16
К и л и к – сосуд для вина (греч.).
Теодор взялся за бронзовое кольцо дверей. Они нехотя подались. Когда глаза привыкли к слабому свету, можно было рассмотреть убранство покоев. Стены комнаты в шкурах. Угол занимало деревянное ложе хозяина. Посреди ложе для гостя. Два инкрустированных яшмой треножника.
Теодор с силой хлопнул в ладоши. Вбежал слуга.
– Помой гостю ноги.
Диамант снял сандалии, с удовольствием опустил
Разбавлял вино водой и наполнял килики. Теодор и Диамант хмелели каждый на своем ложе.
– Время жениться нам, Теодор!
– Да, помощница в хозяйстве и утешительница не помешает. Довольно уже ходить к подругам. А нравятся ли будущему Эксекию мои шкуры? Я выменял их на мечи и наконечники для стрел у скифов. Чудаки они! Только меняют. Денег не берут! Был в Ольвии оружейник царского кочевья и, думаешь, к кому он обратился?
– К тебе, подсказывает этот килик. Пусть тебе везет во всем! Скифы бывают и у меня. С ними выгодно иметь дело. Они щедры, когда речь идет о стоящих вещах.
– Молодой этот оружейник-скиф знает толк. Потрогай шкуру. Не какой-нибудь худородный волк – настоящий медведь. Подарил он мне мешок шерсти. Но я не остался в долгу – ведь не в последний раз имею с ним дело. Положил ему на воз золотую фигурку их богини.
– Ты уже освоил и скифский пантеон?
– Я купил несколько статуэток. Пригодятся. Хотя та скифская шерсть и не стоит греческого золота, да пускай. Надо смотреть вперед и не жадничать. Варвары только недавно поняли, что такое золото, и поэтому ценят его вдвойне.
– Наша по… посуда пуста, Теодор, прикажи наполнить ее вином.
– Чего ты бухаешь столько воды, презренный? Жаль господского добра? Не разбавляй! Ведь как у них пьют? Не раз-ба-вля-я!
После трапезы друзья решили прогуляться. Тяжело дыша, поднимались в верхний город, когда оттуда очень четко прозвучал скрипучий звук рога. На одной ноте, с небольшими интервалами звук повторялся. Они остановились отдышаться, и тревога отрезвила их. Этот сигнал означал только одно: в Ольвии произошло нечто важное, и коллегия архонтов созывает горожан.
– Смотри, Теодор, два ворона сидят рядом.
– Хорошая примета, Диамант. Но к чему вдруг сборище, когда близится ночь?
– Пошли быстрее к храму…
Храм Деметры, покровительницы Ольвии, поднимался возле единственной в городе липовой рощи. Площадь перед ним уже заполнили люди. Зажгли факелы. Дым обволакивал капители, поднимался к фризу, где светло-красный Геракл вершил свои подвиги. Из храма выходили члены ольвийских коллегий, чинно размещались на трех массивных ступенях.
Старший жрец поднял руку с длинной палицей.
– Греки! Ольвиополиты! Щедрая Деметра в который уже раз встречает свою дочь Персефону на пути из подземного царства. Прорастает трава, деревья выбрасывают листья, играют звери, и птицы вьют гнезда. Но боги Олимпа посылают нам тяжкое испытание. Персидское войско приближается к берегам Понта Эвксинского.
Шум поднялся над площадью. Напрасно кричал жрец: «Слушайте, слушайте!»
– Пусть говорят стратеги!
– Слово жрецам!
– Персидское войско на берегах Понта!
– Я хочу говорить! Я хочу сказать! – кричал один из стратегов. И, когда немного стихло, начал: – Дуб и камыш поспорили, кто сильнее. Налетел страшный ветер, камыш нагнулся и остался целым. А дуб против ветра боролся, подставив свою грудь, и был вырван с корнем. Сколько имеет Ольвия воинов? Полторы тысячи мужчин и юношей в состоянии держать оружие. У Дария войско – тьма. Греки! Я считаю выход один – откупиться…