Скиталец
Шрифт:
— Кажется, я понимаю, кто они такие.
— Друиды, — подсказал Дик.
Серпиана бросила на мужа свирепый взгляд:
— Ты смеешься, да? Я не о том. Все люди — братья, слышал когда-нибудь такие слова?
— Э-э… Слышал. В храмах.
— В моем мире существуют жрецы, которые считают, что основа всякой магии, равно как и жизни, — природа, VI в ней черпают свои силы. И используют ее для чародейства…
— Не используют, — заметил Гвальхир. — Мы подчиняемся законам бытия, которые едины для всех. Самый главный из
— Это одно и то же, — возразила девушка. — Я не имела в виду ничего другого.
— Я понимаю. Сторонний человек о друидах знает так же мало, как о надзвездных сферах. Кто-то считает, что друиды — лишь заклинатели погоды, кто-то — что это существа, которые служат дубам и прочим деревьям. Иные полагают, что друиды — ужасные чудовища, считающие необходимым подкармливать леса кровью людей. Иные — что наша братия способна только исцелять и подсказывать, когда стоит сажать брюкву, а когда — бросать в землю зерна. Но все эти представления верны в тон же мере, в какой и неверны.
Дик приподнял бровь:
— Как это возможно? Сказанное либо верно, либо неверно. Ты запутался, старик.
— Я не запутался. Я объясню. Да, друиды способны заклинать погоду, лечить и давать советы, когда что сажать. Да, мы творим наши обряды возле священных дубов, и у нас есть на то свои причины. Да, порой мы казним кого-то и отдаем его кровь и жизненную силу лесу. Но это далеко не все, что можно сказать о друидах. Вернее, это почти ничего. Главное в нас то, что мы считаем человека неотъемлемой частью мира и учим его жить так, чтобы и ему, и миру было хорошо. Это если вкратце.
— А если подробно? — заинтересовался Дик.
— Хочешь побольше узнать о нашем учении? Изволь, расскажу. Но позже.
— А если подробно, то любой друид представляет собой человека гармоничного, одинаково открытого всему человеческому в себе и всему природному, — прозвучал густой низковатый голос.
Обернувшись, путешественники увидели невысокого узкоплечего друида в белоснежном плаще поверх бледно-зеленого одеяния. По плечам его рассыпались седые локоны, кожу испещрили морщины, но глаза были ясные, ярко-зеленые, как весенняя листва. На первый взгляд он казался щуплым, даже болезненным, но, присмотревшись к тому, как двигается незнакомец, опытный Дик догадался, что эта щуплость обманчива, он просто жилистый и способен на большее, чем тот, кто имеет рельефные мускулы и богатырскую стать.
— Друид открыт Мировому Духу и владеет лишь теми способностями, которыми может обладать каждый человек. Если только по-настоящему захочет, — продолжил незнакомец. — Человек, открытый миру, созвучен тому, что существует вокруг него, и способен управлять окружающей реальностью как собственным телом. Здравствуй, Ричард, наследник Лузиньянов и
— Здравствуй, иерофант, — ответил рыцарь-маг.
У глаз иерофанта углубились мелкие морщинки смеха.
— Пожалуй, это звучит слишком официально. Меня зовут Кервален. Не стану возражать, если и ты будешь звать меня так.
— Кервален? Хорошее имя. Достойное. Правда, больше подходящее для воина.
— Почему? «Победителем» хорошо быть в любой ситуации, не только в бою. — Иерофант церемонно повернулся к Серпиане. — Мое приветствие, леди. Надеюсь, вам, как воплощенному символу нашего учения, здесь понравится. Мое приветствие. — Он слегка поклонился Олхауру.
Телохранитель кивнул в ответ.
Хозяин провел гостей в следующую залу — круглую, с протянувшимися вдоль стен уютными лавками, низенькими и широкими, застеленными пышными шкурами. Здесь они увидели большой стол, изящные кресла и свежие тростниковые циновки на полу. Молоденькая девушка в венке из листьев и длинном светлом платье принесла тарелку с сыром, кувшин, два глиняных кубка, лепешки и фрукты на огромном блюде. Словно заметив какой-то жест иерофанта, Гвальхир деликатно увел Серпиану, пообещав ей показать заклинательную залу. Вместе с ней ушел и Олхаур.
Иерофант сам разлил напиток из кувшина но кубкам. Подвинул один из них Дику.
— Я хотел поговорить с тобой, Ричард, — сказал он, вздыхая.
— Я так и понял. Сразу после приглашения Гвальхира.
— Зря ты так воспринял его приглашение. Тебе здесь рады и так, без всяких дел.
— С чего бы вдруг? Я не друид и вашим адептом никогда не буду.
— Ты у нас учился, ты нам помогал. Кроме того, ты наследник одного из нас.
— Боже мой, да когда это было! С тех пор прошло, наверное, лет двести.
— Около тысячи. Но для нас это не имеет значения.
— Потому что вы живете долго?
— В том числе. Я сам помню того твоего предка, о котором сейчас говорю. Я у него учился. Но дело даже не в этом. Друиды и мир — едины, и неважно, какой исторический период существования мира имеется в виду. Для нас он непрерывен. Неважно, каким по счету потомком Угана Кйннента ты являешься. Главное, что его силу ты унаследовал в полной мере. И если бы захотел, смог бы стать сильным друидом.
— Я не хочу.
— Твое право. Жаль только, что силу, к которой ты мог бы прийти с нашей помощью сравнительно легко, тебе придется отыскивать как-то иначе. Хотя, судя по всему, ты на правильном пути. — Друид ободряюще кивнул головой. — Право каждого — выбирать свою дорогу, но отрадно, когда человек не совершает страшной ошибки. Впрочем, в своей жизни ты все поймешь сам, не мне поучать тебя. Я хотел говорить с тобой о печати.
— Вы хотите, чтобы я ее снял, — утвердительно произнес Дик.
— И я хочу, и мы хотим. Гвальхир ведь объяснял тебе зачем.